Следующая неделя или две будут критическими. Так много зависит от способности Тани понимать и учиться образу жизни меднокожих людей. Она должна научиться видеть в нем своего хозяина и подчиняться ему без вопросов и колебаний. Она должна выбросить из головы глупые мысли о своем доме и побеге и принять жизнь здесь, среди его соплеменников. Она должна выучить чейинский язык и уметь справляться со всем, что требуется от женщины чейинского воина.
У него не было сомнений, что ей будет трудно справиться со всем этим, но она умная и сообразительная. Прежде всего, ей придется смириться со своей новой жизнью здесь. А когда она, наконец, примет решение, он уверен, у нее все быстро получится. Единственная сложность состояла в том, как научить ее принимать его и подчиняться, не сломив при этом ее воли.
Он улыбнулся, вспомнив, как она отбивалась от Уродливой Выдры.
«Бедняжка, маленькая дикая кошка, – подумал он. – Тебе подстригут твои коготки. Ты будешь сопротивляться этому, я знаю, но ты мало что можешь сделать, чтобы это изменить. Ты будешь натягивать уздечку, плеваться и рычать, но я укрощу тебя нежной рукой. Не нужно сильно со мной воевать, маленькая дикая кошка, потому что ты причинишь вред только себе. Я намерен овладеть тобой. Ты будешь моей до тех пор, пока я этого хочу, и чем скорее ты с этим смиришься, тем лучше».
Таня проснулась оттого, что окоченела от холода. Она свернулась в клубочек, пытаясь хоть как-нибудь согреться. Сейчас она отдала бы все что угодно за одеяло!
Убедившись, что находится одна, она подползла поближе к очагу. Короткой палкой она разворошила костер, стараясь вернуть его к жизни, хотя понятия не имела, чем будет его разжигать.
Шкура, закрывающая вход в вигвам, была приподнята, и теперь внутрь хижины просачивалось яркое утреннее солнце. Таня отпрянула назад, тщетно стараясь прикрыть свою наготу, когда вошел ее захватчик в сопровождении старой женщины, которая охраняла ее прошлой ночью. Женщина бросила на пол охапку хвороста и кинула неодобрительный взгляд на Таню, без слов говоривший о том, что своей попыткой к бегству Таня очень ее подвела.
Индеец взял Таню рукой за подбородок и, показывая на себя, сказал: «Мешпеша Тси». Он произнес свое имя четко и повторил жест и фразу. Затем он указал на Таню и стал ждать. Он еще раз повторил все сначала, пока до Тани не дошло, что он говорит ей свое имя и спрашивает, как ее зовут.
Таня указала на себя и сказала:
– Таня.
Воин кивнул.
– Таня, – он указал на нее, а затем на себя: – Мешпеша Тси.
Он произносил свое имя четко и медленно, потом потребовал, чтобы она его повторила.
Она делала это с такой нерешительностью, что он заставлял ее повторять его имя до тех пор, пока она не произнесла его правильно.
Потом он указал на Таню еще раз и отрицательно покачал головой.
– Матта Таня, – тыча в нее пальцем, сказал он. – Пешеуа Матчсквоаси.
Таня покачала головой.
– Нет. Таня. Таня, – настаивала она.
Он решительно покачал головой и поправил:
– Пешеуа Матчсквоаси.
В какой-то момент ему показалось, что она заплачет: уж очень жалобно она на него смотрела.
– Я не хочу быть Пешеуа Матчсквоаси, – сказала она, прекрасно произнеся имя. – Я хочу быть Таней!
– Матта, – кивнул он головой в ее сторону. Он снова взял ее за подбородок и стал ждать.
Вздохнув, она сдалась.
– Ладно, я буду Пешеуа Матчсквоаси, что бы это ни означало.
На куске коры он нарисовал притаившуюся пантеру и повторил ее имя. Наконец она поняла, что значит его имя. Мешпеша Тси – это Гордая Пантера. Она вспомнила, как солдаты говорили, что племянника Черного Котла, вождя чейинцев, звали Гордая Пантера. Таким образом, она сделала вывод, что их захватили чейинцы. Позже она узнает значение своего имени – Маленькая Дикая Кошка.
Оставшаяся часть утра превратилась в урок языка для Тани. Гордая Пантера представил ей Утиную Походку. Пока Гордая Пантера чинил уздечку, старая женщина учила Таню разводить огонь и готовить утреннюю еду, старательно вбивая ей в голову слова, обозначавшие все предметы, к которым она прикасалась.
Осознавая свою наготу, Таня не могла сосредоточиться. Однако и Пантера, и Утиная Походка вообще не обращали никакого внимания на ее обнаженное тело. Таня заставляла себя поступать так же, но ее все время заливал румянец. Она никогда в жизни не ценила уединенность так, как сейчас, когда лишилась ее окончательно.
Таня выучила, как говорить по-чейински слова: лицо, руки, ноги, рот, волосы. Позже Пантера научит ее словам, обозначающим более интимные части ее тела. Но теперь, пока не зная об этом, Таня с трудом ворочала языком, произнося странные, гортанные слоги. Она не задавала себе вопроса, почему старается научиться, она просто училась.
Помимо того, что она усвоила несколько основных слов и фраз, она научилась готовить утреннюю еду. Потом она узнала, что первым завтрак должен отведать Пантера. Пока мужчина ест, женщина может заниматься чем-нибудь другим или просто тихонько сидеть, и лишь после того, как он закончит свою трапезу, она и дети могут приступать к еде.
После завтрака Гордая Пантера дал ей одеяло укрыться, он сам завернул ее в одеяло и свободный конец запихнул между грудей. Таня покраснела до корней волос. Надев ненавистную петлю ей на шею, он повел ее к ручью. Там он оставил ее на попечение Утиной Походки и распорядился мыть ее холодной горной водой и песком до тех пор, пока кожа не станет блестящей, а волосы не начнут отражать солнце.
Облачившись в платье из оленьей шкуры, которое доходило до половины икры, Таня почувствовала себя, наконец, прикрытой. Платье было свободным, без рукавов. По вырезу горловины была продета струна, а пояс заменяла полоска кожи. Но Таня была так рада платью, что оно казалось ей вечерним туалетом. Чистая, сытая, одетая, в мягких мокасинах, она чувствовала себя почти нормально, но съежилась, когда Пантера снова набросил ей на шею петлю.
Перед тем как вернуться обратно в вигвам, Пантера повел ее на прогулку по лагерю. Когда несколько молодых парней начали бросать колкости в ее адрес, он произнес несколько резких слов, и у них отпала всякая охота продолжать насмешки. Испытывая стыд и недоумевая, она наклонила голову и всю дорогу смотрела под ноги. Он остановился и твердыми руками отвел ее плечи назад и поднял вверх подбородок. Теперь она шла за ним с гордо поднятой головой, расправив плечи.
Естественное любопытство взяло вверх, и Таня с охотой начала смотреть по сторонам. Хотя все вигвамы были построены одинаково, разукрашены они были по-разному. На жилище Пантеры были нарисованы прекрасные изображения злых пантер. На черном фоне хижины вождя изображалось восходящее над горой солнце. На одних вигвамах были нарисованы луна и звезды, на других – животные, но каждый имел свой рисунок. Самый большой и искусный располагался поближе к центру деревни, другие постепенно расширяющимися кругами тянулись до конца лагеря.
