историю. Без подробностей, но в достаточной степени, чтобы заявление о звонке бывшего мужа удивило его.
– Но ты же… отказалась?
Она вымученно выдавила улыбку.
– Согласилась… Я попросила его узнать для меня… кое-что. И вот она: цена информации.
Услышать подобное Мирон не ожидал. Из отрывочных Ольгиных рассказов у него сложилось впечатление, что самостоятельно она ни за что не пойдет ни на какой контакт с Алексеем.
– Вы встречались?
Женщина кивнула.
– Я ездила к нему на работу на прошлой неделе. Он обещал узнать что-нибудь, если сможет. И вот: узнал…
Говорить о том, что именно попросила узнать, Ольга, естественно, не собиралась. Но Мирона этот вопрос, похоже, волновал меньше всего.
– Послушай, если это только какая-то информация, что с того, если вы поужинаете вместе? Выслушаешь его – и все.
– И все?! Я не хочу его видеть! Тем более в ресторане. Как будто не было ничего. Как будто можно просто встретиться и пойти вместе на ужин. Ненавижу!
Мирон слегка улыбнулся.
– А по-моему, как раз наоборот. Не можешь забыть. И злишься из-за этого … на себя.
Ольга вспыхнула, дернулась от обжигающей сознание правды. Ну почему он снова прав? Ведь прав же… Да, она до сих пор любит этого… И ненавидит. И себя саму ненавидит за слабость.
Мужчина взял ее за руку, помог выбраться из-за стола. Осторожно притянул к себе. Она уткнулась ему в грудь, вдыхая успокоительное тепло. «И почему я не могу в НЕГО влюбиться? Насколько проще все было бы…»
Вдруг вспомнилось детство, когда она вот так же пряталась от проблем на груди у отца. Просто закрывала глаза, и знала, что папа все решит. И вытрет ее слезы. И все будет хорошо. Потому что папа знает, как правильно. А сейчас… сейчас папы давно уже нет, а повзрослевшая девочка так запуталась в своих чувствах и желаниях.
– Все будет хорошо, – слова Мирона прозвучали эхом ее прошлого. Ольга подняла голову, улыбнулась сквозь слезы.
– Спасибо тебе.
Он кивнул.
– Хочешь, поеду с тобой?
Представить, как она будет говорить с Алексеем о Полине в присутствии Мирона почему-то не получилось. Ольга отрицательно покачала головой.
– Я справлюсь. – И добавила, уже с меньшей уверенностью: – Должна справиться.
Мужчина снова кивнул. Помолчал, размышляя о чем-то, а потом вдруг спросил:
– Оль, а ты не думала, что вам стоило попробовать еще раз?
Ей показалось, что она ослышалась.
– Что? Что… попробовать?
Мирон уточнил:
– Ты… могла бы… попытаться простить его…
– Ты так шутишь? – Ольга не могла поверить, что слышит это от него. – Он же бросил меня! Поменял на другую женщину… – опять подкрались слезы, колючими ручейками потекли по щекам, в сердце всколыхнулась обида. Теперь уже на Мирона: за то, что предположил подобное. Ольга дернулась, пытаясь вырваться из его рук, но он обнял сильнее.
– Ш-ш-ш… Успокойся. Я все понимаю. Тише…
Не могла она успокоиться. Ведь в этом странном предположении прозвучало именно то, о чем ей даже подумать страшно было. И чего хотелось больше всего на свете.
– Оля.
Он легко приподнял ее, посадив на край стола, встал напротив, перекрывая возможность уйти.
– Тебе, скорее всего, не понравится то, что я скажу. Но все-таки выслушай. – Мирон сделал паузу, подбирая подходящие слова. Нахмурился. – Я не верю в то, что ты влюбилась и вышла замуж за кобеля, волочащегося за каждой юбкой. Он ведь не такой?
Не ответила. Не понимала, к чему он клонит, да и говорить об этом было слишком больно.
– Не такой. Ты ведь знаешь это. Значит то, что случилось… Была какая-то причина… Мужчина не может просто так изменить любимой женщине.
Лучше бы он ее ударил. Точно было бы легче, чем услышать … то, о чем она столько лет заставляла себя не думать.
– Значит, во всем я виновата? То, что Лешка спутался с другой, – моя вина?!!
Она почти кричала. Больно. До чего же больно!
Мирон покачал головой, осторожно стирая слезы с ее щек.
– Я этого не сказал.
– Ты именно это и сказал!
– Нет. Оля, послушай меня!
– Не хочу! – закрыла уши ладонями, словно это могло как-то помешать слышать. Мирон коснулся ее рук, опуская их вниз.
– Ты же не ребенок, чтобы прятаться от правды. Оль, я всего лишь хотел сказать, что в проблеме двоих один не может быть виноват. И тебе это прекрасно известно.
Конечно, она знала. Знала.
* * *
Их проблемы начались задолго до того дня, когда отношениям пришел конец. Ольга уже даже не могла точно вспомнить, в какой момент стали появляться сложности. Леша завалил себя работой, мечтая о профессиональной карьере, о дальнейшей учебе. Просто бредил всем этим. А она злилась, когда его срывали на службу по ночам, или когда приходилось отменять запланированный вечер вдвоем. Это случалось все чаще и чаще. Но только то, что ему казалось дорогой к достижению мечты, ее безумно раздражало.
Муж никак не хотел осознавать, что Ольга с каждым днем все сильнее ненавидит его работу. Вроде бы неправильно было так реагировать. И даже понимая, что он ждет поддержки, какого-то одобрения от нее, рассказывая о рабочих достижениях, женщина не могла выдавить из себя ни слова. Или говорила совсем не то.
Потом, забываясь по ночам в его жарких объятьях, корила себя за очередную сказанную колкость. Обещала себе самой, что больше никогда не сделает ничего подобного. Когда от его близости туманился рассудок и Ольга переставала осознавать, где заканчивается она и начинается он, все казалось разрешимым. Но ночь заканчивалась, и проблемы оживали с новой силой.
В очередную годовщину их свадьбы они отправились в ресторан. Впервые за долгие месяцы смогли вырваться куда-то вдвоем. У него был выходной. И ничего, казалось, не должно было помешать чудесному вечеру. Ольга была счастлива. Смотрела в его завораживающие глаза и наслаждалась кипящей в них нежностью. К ней. Ладони на ее запястьях. Воздух, наэлектрилизованный от желания. А потом зазвонил телефон…
Она все поняла еще до того, как закончился разговор, по тому, как изменилось лицо мужа, по внезапно появившейся собранности.
– Лель, извини, я…
Ольга даже не дослушала. Вскочила, не замечая упавший от ее резкого движения стул, не видя обращенных к ним любопытных взглядов окружающих.
– Неужели ты хотя бы сегодня не можешь забыть о своей чертовой работе?! Я устала постоянно быть второй! Даже
