к тому ещё и марксистом. Так вот, нам было ещё лучше, мы были более счастливы. В тысячу раз!
Всё это кончилось неимоверным, сногшибательным оргазмом. Вы знаете эти половинчатые, зыбкие, неуверенные земные оргазмы? Ничего подобного! Нет! Уже тысячу лет не извергался так ни один вулкан на земле! С такой силой! С такой горячностью и продолжительностью! С таким наплывом лавы! Два потока соединились и зашипели. Два потока пенились и шипели, как ни одна кока-кола на свете. Может быть, венерианская кока-кола? О, настоящая афродитова пена!
Оргонный аккумулятор сработал на славу. Доктор Райх действительно совершил охуительное открытие, а эти шакалы сгноили его в тюрьме, он умер там от сердечного приступа, слышите, козлы задерьмованные? Его осудили, вы помните? Посадили в американскую сраную тюрьму! А ведь он был по-настоящему потрясающий человек!
В кабинке медленно рассеивался синий волнообразный свет. Пахло электричеством. Барабара нащупала дверную ручку. Мы вышли наружу пошатываясь.
Тип в злёном свитере сидел на бетонном полу, перелистывая какую-то книгу. Перед ним стояла бутылка виски. «Jim Beam», точно. Он сказал нам: «Hallo!», и улыбнулся. Он всё понимал, этот тип! Мы попрощались, пожали ему руку.
Мы вышли на привокзальную площадь. Вошли в здание вокзала. Мы были совсем охуевшие!
Поезд умчал нас в европейскую ночь. Кто такой был доктор Райх? Вот несколько фактов из его биографии. Основатель телесно-ориентированного психоанализа Вильгельм Райх родился 24 марта 1897 года в Галиции. Эта территория в то время являлась частью Австро-Венгерской империи. Отец его был мелким фермером и, несмотря на своё еврейское происхождение, убеждённым немецким националистом. Когда Райху было 17 лет, его мать, которую он очень любил, покончила с собой, а через три года умер и отец. Ёбс! В 1916 году Райх вступил в австрийскую армию, стал офицером и принимал участие в сражениях первой мировой войны в Италии. В 1918 году, вернувшись с фронта, он поступил на медицинский факультет Венского Университета. С 1919 года он был членом Венского Психоаналитического Общества и вскоре начал практиковать как психоаналитик. Райх стал первым клиническим ассистентом Фрейда, а позже — вице-директором основанной Фрейдом психоаналитической клиники.
Университет он окончил в 1922 году.
В 1924 году он стал руководителем Семинара по психоаналитической терапии, фактически первого учебного института психоанализа. Здесь он проявил себя как блестящий клиницист и исследователь.
В 1927 году Райх хотел пройти сеансы психоанализа у Фрейда, но получил отказ. Это послужило формальной причиной конфликта. На самом же деле конфликт был связан с политическими взглядами Райха, который увлёкся марксисткими идеями и вступил в Германскую коммунистическую партию.
В 1923 году он участвовал в создании первых бесплатных клиник сексуальной гигиены для рабочих. В 1930 году Райх перебрался в Берлин, где активно сотрудничал с коммунистически ориентированным движением психического здоровья. Он организовывал гигиенические центры и выступал с лекциями по всей Германии. Однако психоаналитики не одобряли его политическую деятельность, а его товарищи по партии — предлагаемые им радикальные программы сексуального воспитания и образования. В результате Райх в 1933 году был исключён из Германской коммунистической партии, а в 1934 году — из Интернациональной психоаналитической ассоциации.
В 1933 году Райх эмигрировал в Данию. Однако за свои взгляды и пропаганду «сексуальной революции» он был изгнан из этой страны, а позднее и из Швеции. В 1934 году он перебрался в Осло, а в 1939 — в США. Здесь он и начал использовать в терапии свои оргонные аккумуляторы.
В 1954 году теория и практика Райха были объявленны несостоятельными, было запрещено применение его метода, а так же большинство его книг. Райх пытался протестовать, но, несмотря на то, что результаты его опытов никогда не были научно опровергнуты, все публикации, касающиеся применения и производства оргонных аккумуляторов, были уничтожены, а самого его обвинили в неуважении к суду и заключили в тюрьму, где он и умер в 1957 году. Райх писал:
«Любовь, труд и познание — вот источники нашей жизни. Они должны определять её ход». Браво!
Стихотворение
В поезде, идущем из Триера в Ганновер, мы написали наше первое совместное стихотворение. Конечно, это произошло под влиянием Вильгельма Райха и его оргонных аккумуляторов. Не так уж много людей писало стихи вдвоём! Но это весело! Особенно, если не нужно напрягаться и подыскивать рифмы. Мы решили послать все рифмы на хуй! Кроме того, мы оставили стихотворение без названия. Вот оно:
В 60-е и 70-е годы
Все занимались траханьем и сопротивлением.
А сейчас все хотят заниматься только траханьем.
И лишь мы всё еще занимаемся
И траханьем и сопротивлением —
Барбара и Александр.
О, значит мы анахронистическое явление!
Вот и всё стихотворение. Видимо, мы действительно анахронизм в этом сволочном, конформистком и сугубо гедонистическом мире 1990-х годов. Но что значит анахронизм? Это вовсе не значит, что мы несовременные или неактуальные! Херня! Это значит, что мы ставим под сомнение все принятые нормы, рецепты и стереотипы актуальности, современности и преемственности! Баста! На хуй все ёбанные стереотипы! Мы имеем нахальство думать, что все прошлые и нынешние эстетические и философские учения были созданы лишь для того, чтобы мы сейчас против них взбунтовались! Чтобы мы их прожевали и высрали! Ради нашей свободы! Ради одного маленького глоточка свободы! Ради иллюзорного, но Восхитительного глоточка! Ведь всё равно скоро помрём и наш анархизм — тоже! Наша свобода! Наша обосранная свобода! Ха-ха-ха! Наша заёбанная свобода!! Конечно, заёбанная!! Но исчезни она — и что останется?! Поебень?!
Ганновер
Нужно было еще один раз менять поезд — в Ганновере. Здесь Барбара и Александр поцапались, как две злые, грязные кошки. За чашкой утреннего кофе Барбара сказала Александру, что он похож на пизду. Имелось в виду его лицо. По всей вероятности, это была правда, Александр действительно смахивает на пизду, как, например, и Ясир Арафат, глава палестинской автономии. Причём если Арафат похож на совсем уже старую, разъёбанную пизду, то Александр выглядит как пизда более свежая. И всё-таки это было неприятно услышать. Ему ничего не оставалось, как сравнить лицо Барбары с головкой хуя. Это была всего лишь защитная реакция, ответный ход. Однако в следующий момент последовал сокрушительный удар: Барбара сказала, что если она и похожа на хуй, то во всяком случае не на Александров. Почему? Потому что Александров хуй морщинистый, со шрамами, в диких наростах мяса… Хрясь! Хрясь! Всё это опять-таки была правда: после обрезания
