Читаем без скачивания Два дня и три ночи - Алистер Маклин

– О чем вы еще говорили с ними? – Дэвис спросил это так тихо, что его голос не перекрыл звук отдаляющегося и уменьшающего обороты мотора. Луч прожектора с лодки осветил вход в порт. – Может быть, их что-то особенно заинтересовало?

– Они вообще любознательные люди. Хотя постойте... Мне кажется, Томмаса особенно заинтересовали наши аккумуляторы, но я не думаю...

– О господи, Кэлверт!.. Кажется, я тоже становлюсь мнительным.

– Что такое?

– Вы заметили, как легко они впрыгнули в свою лодку?

– Ну и что? Привычка, они проделывали это тысячу раз.

– Но им ничего не мешало, у них ничего не было в руках. Короче, где копировальный аппарат Дюрана?

– Ого! Значит, он не делал фотокопии. Зачем ему так хотелось в радиорубку? Дэвис, у меня там на столике наклеены картинки от жевательной резинки – наверное, он хотел ими полюбоваться. Скорее!

Мы помчались в радиорубку. Дэвис вытащил из сумки с инструментом гаечный ключ и с максимально возможной скоростью отвинтил гайки на верхней крышке радиопередатчика.

Следующие пять минут от тупо смотрел внутрь корпуса, потом так же долго и так же тупо – на меня, потом, словно очнувшись, начал привинчивать крышку обратно.

Если то, что мы увидели, могло называться радиопередатчиком, значит, говяжий фарш вполне можно заставить принять участие в корриде.

Успокоившись, я стал рассматривать сквозь иллюминатор ходовой рубки окружавшую нас темноту. На черной воде светлели белые барашки ломающихся волн, пришедших с юго-запада. «Огненный крест» буквально танцевал на этих волнах. Вальс? Раз-два-три. Нет, скорее нечто маршеобразное. С траурными нотами.

Мои элегические размышления прервал Дэвис, протянув мне свежевскрытую пачку сигарет.

– Совмещение профессий, – заключил я.

– Что?

– Если кто-нибудь достигает высокого профессионализма в одной сфере деятельности – например, в удушении людей голыми руками, – то ему следует попробовать себя в новом качестве. Ну скажем, попытаться крушить внутренности радиопередатчиков.

– Вы думаете, это Дюран?

– Теперь я понимаю, почему моя шея заныла, как только он приблизился. А вы заметили, что Дюран ни на секунду не снял перчатки, даже когда держал рюмку. Конечно, на таких, как он, все заживает, как на собаке, но вряд ли за эти несколько часов след от моего ножа мог рассосаться полностью. Он неплохой актер. Там, на «Нантесвилле», у него был бесподобный южный диалект, здесь он говори как житель Северной Ирландии. Как вы думаете, сколько еще акцентов в его репертуаре? Интересно, как у него со сленгом рикш предместьев Кейптауна.

– Вы все шутите. – Дэвиса не слишком обрадовали мои открытия. – Если бы это был Дюран, то почему он просто не прикончил нас? И прежде всего, вас – свидетеля номер один?

– Этому есть, по крайней мере, два объяснения. Во-первых, было бы не слишком удобно устраивать кровавую бойню в присутствии двух блюстителей закона. Кстати, это еще один довод в пользу того, что Макдональды – действительно полицейские. Разве что пришлось бы убрать и их. Но ведь это невозможно: Макдональды вечны, как сама полиция.

– Самое время пофилософствовать... А зачем в таком случае они вообще тащили с собой полицейских?

– Ну, им, наверное, приятно было воспользоваться эскортом... А если серьезно, я думаю, они все же опасались, что мы можем разнервничаться и занять круговую оборону, а полиция должна была придать всей процедуре максимальную официальность.

– Ладно. А второе объяснение?

– Стикс, посылая именно Дюрана, решил протестировать меня. Это было рискованно, но он, судя по всему, парень не из робких. Он отправил Дюрана прямо в пасть волку, чтобы проверить, узнает ли его волк.

– Ну и как волк?

– У Стикса были все основание нервничать. Ведь там, на «Нантесвилле» был момент, когда я направил луч фонарика в лицо моего противника. Откуда им знать, что, готовясь ударить, я разглядывал совсем другое место. Гораздо ниже. Стикс мог рассчитывать только на чудо. И чудо случилось – я не узнал Дюрана. Пусть радуются. Хотя вам, как проверенному материалисту, я скажу: чудес не бывает – я его узнал. Простите за плохой каламбур, Дэвис, но чудо здесь заключалось в том, что я сдержался и не дал ему понять, что чуда не произошло. Одним словом, кризис, кажется, миновал: раз я не узнал Дюрана, я тем более не смогу узнать остальных людей с «Нантесвилля». Значит, нас можно пока оставить в живых. Ненадолго, разумеется.

– Вы думаете, они и теперь не оставят нас в покое?

– Я думаю, что в недалеком будущем они постараются обеспечить нам вечный покой.

– Значит, они вернутся?

– К сожалению, я уверен в этом.

– Достать пистолеты?

– Время еще есть. Они ведь знают, что мы отрезаны от мира. Корабль из Глазго приходит сюда два раза в неделю. Он был здесь сегодня утром. Значит, следующий – через три-четыре дня. Телефонные линии повреждены, и – здесь вы тоже можете доверять профессионализму людей Стикса – их не удастся быстро починить. Наш передатчик похож на продукцию камнедробильной машины... Единственное, что в этой ситуации приходит мне в голову, – начать дрессировать почтовых голубей. У вас не найдется парочки?

– Вы забыли о «Шангри-Ла».

Это была яхта, стоящая на якоре недалеко от нас. Нечто шикарное, сверкающе-белое, иллюминированное от носа до кормы, во всем своем тридцатиметровом великолепии. Если теперешний владелец, будучи покупателем, расплатился за нее чеком на двадцать пять тысяч фунтов, вряд ли он мог рассчитывать на сдачу.

– Там наверняка есть суперсовременная радиостанция, – продолжал Дэвис. – А вот другие корабли поменьше, за исключением двух или трех, там может вообще не быть передатчиков.

– А хотите, Дэвис, поиграем в предсказания? Знаете, сколько передатчиков останется во всем заливе к утру?

– Не трудитесь, я и сам за эту ночь стал провидцем. Кроме того, я верю в таможенную службу. Наверняка они скопируют документы на всех кораблях, имеющих возможность выйти в эфир. И наверняка фотокопии окажутся столь же удачны, как это было у нас.

– Вы гений, Дэвис.

– Но если речь зашла о связи... – Он взглянул на часы. – Сейчас ровно пять. Я предлагаю побеспокоить деда Артура.

– Все равно придется когда-нибудь это сделать...

Дэвис надел дождевик и направился к двери.

– Пока вы будете разговаривать, я поброжу по палубе. На всякий пожарный. И, пожалуй, возьму револьвер. Наши друзья могут вернуться раньше, чем вы рассчитываете. Они ведь направились в порт. Значит, их миссия выполнена – все радиостанции в заливе выведены из строя. Теперь они могут высадить полицейских и сразу же...

– Не думаю, Дэвис. Другие корабли в заливе гораздо меньше нашего. Только на одном из них, кроме нашего, есть отдельная радиорубка. На остальных передатчики стоят просто в каютах, значит, чтобы нейтрализовать аппаратуру, Дюрану пришлось бы сделать то же самое с командой. Мне кажется, Макдональды могли бы возражать против такой процедуры.

– Вам пора на пенсию, Кэлверт. Макдональдам вовсе не обязательно находиться в это время на борту.

– Я наверняка не доживу до пенсии. Берите пистолет.

«Огненному кресту» было около трех лет. Его создавали на сауптгемптонской верфи. Настоящее произведение искусства. Жаль только, что по причине скромности деда Артура этот шедевр никогда не будет продемонстрирован широкой публике. «Огненный крест» снаряжали согласно планам, утвержденным лично нашим командиром, но, честно говоря, это был чистейший плагиат, поскольку изначально все чертежи были разработаны каким-то таинственным японским конструкторским бюро, и японцы же создали оригинал «рыболовецкого судна» для какого-то таинственного индонезийца. В один прекрасный день английский фрегат поспешил на помощь потерпевшим аварию «рыболовам». Когда главный механик фрегата, несмотря на протесты спасенной команды, спустился в машинное отделение, он буквально обалдел и на некоторое время усомнился в непогрешимости теории вероятности: на судне было два прекрасных мотора и – ладно бы еще один – они оба одновременно отказали.

Впрочем, загадка скоро объяснилась, ко всеобщему удовольствию: главный механик фрегата снова уверовал в математику, дед Артур отдал распоряжения саутгемптским корабелам, а индонезийскую команду отправили от греха подальше в Сингапур, где она очень удачно оказалась в лагере для военнопленных.

Карьера «Огненного креста» складывалась по-разному и не всегда лучшим образом. Сначала он совершенно бесцельно курсировал по Балтийскому морю, пока однажды советские власти в Ленинграде и Клайпеде не объявили его «персоной нон грата» с немедленной высылкой в Англию. Родина тогда встретила любознательных скитальцев не слишком приветливо, и дед Артур имел несколько неприятных минут во время конфиденциальной аудиенции у высокопоставленного чиновника, на которой, кроме того, что сделали выговор за неудачную балтийскую экспедицию, командиру намекнули, имея в виду «Огненный крест», что он ублажает себя за деньги налогоплательщиков слишком дорогими и совершенно бесполезными игрушками.