- Э, да он в самом деле, смотрите, - вскричал один из юношей.
При неверном, мигающем свете свечей глаза блестели злобным красноватым отливом. Все согласились, что живопись великолепна. Глаза жили.
Доктор, большой любитель старинной живописи, заходил то с одной, то с другой стороны, очень живо выражая свое восхищение. При одном из поворотов он нечаянно толкнул неловкого старосту деревни, а тот, чтобы не упасть, сильно оперся рукою о стену. В ту же минуту он с криком полетел в темное пространство.
Портрет был забыт. Все бросились на помощь старику.
Оказалось, что староста, думая опереться на крепкую стену, оперся на потайную дверь. Дверь сдала, и старик упал.
К счастью, он отделался только испугом. Все с большим интересом вошли в новую комнату, так неожиданно открытую.
Управляющий и его помощник уверяли, что не видели этой комнаты при осмотре дома. Им можно было легко поверить, так как комната имела совершенно иной характер и заметить ее было невозможно.
По своим большим венецианским окнам, по изяществу и дороговизне обстановки она подходила к спальне невесты-привидения.
Если б не слой пыли, то можно было бы думать, что комната не так давно оставлена своей обитательницей.
На столах лежали книги, гравюры, какое-то женское рукоделье. Около кушетки, стоявшей почти посредине комнаты, на изящном столике, в дорогой серебряной вазе увядший букет полевых цветов. В головах кушетки - шелковая подушка, еще сохранившая следы женской головки, покоившейся на ней. Рядом стул с брошенной на него лютней.
Подойдя ближе, доктор на что-то наступил. Это что-то оказалось небольшой книгой в черном переплете и золотым обрезом.
Католический молитвенник! На заглавном листе красивым женским почерком, но, видимо, слабеющей рукой, написано: "Помолитесь о несчастной!"
В ногах кушетки прекрасная плюшевая дамская накидка ярко пунцового цвета и несколько засохших розанов.
После того как доктор прочел просьбу умершей: "Помолитесь о несчастной!", смех и разговоры смолкли, все сдерживались, точно труп был тут же в комнате. Этому чувству способствовала никем не нарушенная обстановка помещения. Даже стакан и графин с открытой пробкой свидетельствовали, что комнату оставили неожиданно.
Видимо, какое-то большое несчастье выгнало ее обитателей, а раз ушедши, никто уже не вернулся.
Такое предположение еще более подтвердилось видом птичьей клетки. На дне раззолоченной клетки лежал полуистлевший скелет птички. Бедняга погибла от голода: в кормушке в виде раковины не было ни одного зерна.
Было тихо, свечи тускло горели, а белые кружевные занавесы на окнах, выглядывая из-под тяжелых шелковых портьер, казались крыльями улетевших ангелов.
- Черт возьми, Гарри, да это точь-в-точь из спящей красавицы, только, где она сама, чтобы ты мог разбудить ее поцелуем, - не выдержал наконец Райт.
Очарование было снято: зашумели, заговорили; посыпались догадки, предположения.
Управляющий, подойдя к последнему окну и раздвинув портьеры, увидел, что это дверь. Она оказалась запертой, но ключ торчал в замке.
С неприятным скрипом, точно со стоном, замок поддался, и дверь открылась. Ночной свежий воздух ворвался в комнату. Свечи замигали, занавесы и сухой букет задвигались, точно дух усопшей ворвался в комнату, озлобленный нарушением покоя.
- Так я и думал, эта комната примыкает к большой дамской спальне, заявил Смит. - Отсюда это нетрудно определить: эта сторона дома выходит к замковой горе и далекого вида на озеро отсюда нет, а за углом будет большой балкон.
Гарри убедился, что Смит прав. Балкон, на который он сейчас вышел, был крошечный, точно гнездо ласточки.
Тотчас же нашли и дверь, ведущую в спальню; ее не заметили сразу только потому, что она представляла художественное произведение и могла быть принята за картину. Дверь не была заперта, но тем не менее открыть ее не могли.
- Да это потому, что с той стороны стоит тяжелый шифоньер, тот самый, в котором мы видели столько вещей. Недаром мне показалось, что он стоит как-то не у места: занимает лучший простенок, тогда как его место скорее в углу, - сказал Гарри. - Завтра это разберем, а теперь ужинать. Все эти новости прибавили мне аппетита.
Все повиновались хозяину и пошли обратно. Возвращаться пришлось через сад.
VII
После усталости охотничьего дня и новых впечатлений от осмотра старинных комнат компания весело и охотно принялась за роскошный ужин и дорогие вина.
Вначале все были заняты закусками, заливными, паштетами и т.д. и, только утолив голод, а тем более жажду, начали разговаривать. Против обычая, об охоте не было и речи, а весь разговор вертелся около таинственных комнат и их обитателей. Слышались разные мнения: одни предполагали, что обитательница комнат умерла, вернее погибла внезапно; другие, что она была похищена, но все сходились на том, что в таинственных комнатах произошла трагедия.
Также очень занимал вопрос, почему в таком специальном здании, как Охотничий дом, оказались жилые покои, да еще прекрасной молодой женщины. В том, что она была молода и прекрасна, как-то никто не сомневался. Это казалось очевидным!
- Эта дама была из чужой земли, - вмешался староста.
- А вы как это знаете? Кто вам сказал?
- Моя бабушка говорила, что заморская красавица умерла от тоски по родине. Что она была очень красива, но не нашей веры и умерла без покаяния, оттого ее душа и бродит по дому, не знает покоя и просит молитв своему Богу.
- Но отчего же она жила здесь, а не в городе или не в замке?
- Этого бабушка не говорила.
- Карл Иванович, быть может, вы можете чтолибо сказать на этот счет. Вы разбирали сегодня церковный архив?
Оба управляющих и Карл Иванович сидели на дальнем конце стола и не вмешивались в разговоры почетных гостей.
- Нет, мистер Гарри, ризница еще закрыта и только завтра я получу от нее ключ.
- Это верно, - подтвердил и староста.
- Вот, если вам угодно, то я приготовил к чтению письма, - предложил Карл Иванович.
- Да, да, пожалуйста! - вскричала молодежь.
- Вина и сигар, - распорядился лакеям хозяин.
Когда приказание было исполнено, слушатели разместились поудобнее и закурили. Карл Иванович начал.
ПИСЬМО ВОСЬМОЕ
Извини, Альф, что после последнего письма я сделал такой большой перерыв. Все эти дни я был сильно занят, так как искал подарок, достойный моей милой невесты. Ты, конечно, думаешь, что это нетрудно сделать в таком городе, как Венеция. Да, найти возможно, и я нашел.
Один старый еврей, торговец старинными вещами, предложил мне шкатулку, по его словам, принадлежавшую какой-то римской императрице. Он клянется богом Адонаем в верности своих слов. Это, понятно, не важно, но вещь, правда, из ряда вон выходящая...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
