его в чашу для риса, та не наполнилась бы даже наполовину. Чернильная река тотчас вся покрылась серебристыми искорками. Подхваченные бурным течением, они уносились вдаль, растворяясь в темноте ночи. С высоты такая картина кому угодно вскружила бы голову.
Послышался шорох, и Чжоу Фэй, обернувшись, увидела, как Ли Шэн копошится в своих вещах. Сначала из дорожного мешка показался моток веревки, а затем – железный коготь для скалолазания.
«А он хорошо подготовился…» – подумала Чжоу Фэй и, случайно заглянув в сумку, обомлела.
– Зачем ты взял сменную одежду?
Ли Шэн на мгновение замер, после чего собрал все свои пожитки обратно в мешок и забросил его на спину. Помимо вещей Фэй приметила деньги, лекарства и книгу для путевых заметок. Глупой она совсем не была и сразу догадалась, что брат решил бросить вызов Чернильной реке именно ночью не от скуки смертной – он действительно хотел покинуть Сорок восемь крепостей и побег явно замышлял уже давно.
– Ты и правда хочешь сбежать? – удивленно спросила она.
Чжоу Фэй всегда считала, что молодой мастер Ли – жемчужина Сорока восьми крепостей. Прежний глава погиб из-за заговора самозванца, и Ли Цзиньжун пришлось принять на себя руководство заставой в семнадцать лет. А пока снаружи их выслеживали тигры и волки, сорок восемь глав школ и сами оказались не прочь строить друг против друга козни. Глава Ли поначалу металась точно крышка на двух котлах: только накроешь один, как снова начинает кипеть другой. Нрав у главы Ли и прежде был скверный, междоусобицы же сделали ее решительной и безжалостной, так что с ней и вовсе стало невозможно поладить. Даже старейшины крепости трепетали в ее присутствии. Казалось, если подвесить Ли Цзиньжун за ноги и выдавить из нее всю нежность и доброту, едва бы набралась и пара капель: одна досталась бы Чжоу Итану, а вторая – детям Ли.
Ли Шэн занимал в Сорока восьми крепостях особое положение и к тому же умел находить с людьми общий язык, поэтому и почитателей у него было не счесть. Чжоу Фэй думала иной раз, что, даже если он превратится в огромную многоножку с сотней вонючих лапок, эти обожатели все равно не перестанут трепетать от восторга в его присутствии.
И все ему мало, раз решил улизнуть из дома под покровом ночи!
Немного помолчав, юноша буркнул:
– Ага.
– Чего это вдруг? Даже я, хоть и вечно ищу неприятности себе на голову, о побеге и не думала! А ты уже, гляди-ка, в полной готовности, – процедила Чжоу Фэй не без издевки.
– Я не ты, – отрезал Ли Шэн, не желая продолжать разговор. Он молча нашел местечко понадежнее, привязал веревку и скинул ее вниз с обрыва. Конец ее, едва заметный в тусклых отблесках лунного света, тотчас совсем скрылся из виду.
Чжоу Фэй для Ли Шэна всегда была в первую очередь дочерью главы заставы, и, как ему казалось, ругали и били ее ровно столько, сколько нужно. Ли Цзиньжун относилась к Чжоу Фэй как к маленькому деревцу, требующему строгого ухода: стоило ей лишь немного отклониться в сторону, как мать, не жалея сил, обрубала строптивые побеги в надежде, что хоть так сможет вырастить из девочки что-то толковое. А он что?
Он оказался заперт в ловушке, в этой окруженной горами крошечной клетке. Все называли его «молодой мастер Ли», а старики то и дело приговаривали: «Он похож на своего отца». Просто след, оставленный вторым господином Ли, покинувшим мир в самом расцвете сил, «наследие», которое из жалости пригрели под своей крышей, а оказалось, что оно и куриных ребрышек не стоило.
«Нет ничего выдающегося, но это ничего, всему свое время», – слова такие мягкие, даже снисходительные, но разве глава Ли вообще способна делать поблажки? Ясно же: он не стоит никаких ожиданий. Ли Шэн стиснул зубы, надел железный коготь на запястье и решительно начал первым спускаться по скале.
Чжоу Фэй хотела было что-то сказать, но брат уже скрылся в пустоте обрыва.
В этот миг он как раз осознал, что явно недооценивал скалы вдоль берегов Чернильной реки, особенно верхние уступы: после того, как их тщательно обточили, они стали настолько гладкими, будто их покрыли слоем льда. Выступов, за которые можно ухватиться, почти не осталось: Ли Шэн поскользнулся и всем телом ударился о каменную стену. Его короткий меч, все это время висевший на поясе, выпал, громко звякнув, словно связка монет[18].
Шум перепугал обоих: и Чжоу Фэй, стоявшая на краю обрыва, и Ли Шэн, так и зависший в воздухе, одновременно крепко ухватились за веревку.
Вспыхнуло несколько факелов горной стражи, и Чжоу Фэй, убедившись, что веревка крепко привязана, отпустила ее. Укрывшись за огромным камнем, она с легкостью свернулась в крошечный клубок, так что теперь ее можно было спрятать даже в собачьей будке.
Им повезло: они выбрали удачное место, и стражники, обойдя окрестности, не заметили ничего подозрительного. Спустя какое-то время Чжоу Фэй решилась выйти из своего укрытия. Наклонившись, она увидела, что Ли Шэн уже спустился по веревке на несколько десятков чжанов[19], но все еще покачивался на речном ветру, как одинокий осенний листок, тоскующий по горному великолепию.
Чжоу Фэй терпеливо ждала, а в ее сердце впервые пробудилось желание и впрямь выйти за пределы заставы и посмотреть на мир. Люди часто приезжали в Сорок восемь крепостей в поисках убежища, и все они рассказывали о том, что происходит снаружи. Истории эти были полны волнений, ужасов, нежных страстей и душераздирающих несчастий – так какой же он на самом деле, этот внешний мир? Всю жизнь она об этом даже не задумывалась, но стоило мысли появиться, как она мгновенно пустила корни, впилась ими в землю и начала разрастаться, точно сорняк.
Девочка встала и осторожно потянула за веревку – та легко поддалась. Достав ленту, она собрала свои длинные волосы, крепко ухватилась за бечевку и ловко спрыгнула со скалы. Наученная опытом Ли Шэна, Чжоу Фэй даже не пыталась касаться гладкой, как лед, каменной стены. Весила она гораздо меньше брата и пушинкой соскользнула вниз. Спустившись почти наполовину, она услышала, как вода вдруг зашумела громче.
Ли Шэн стоял на камне, таком маленьком, что на нем едва мог поместиться один человек, и, нахмурившись, внимательно смотрел на бурлящие волны. Чжоу Фэй опустила веревку еще ниже, обвила ее вокруг запястья и, не нащупав опоры, повисла над рекой.
Неужели еще и плыть придется?
Пока двое непосед пытались сбежать из дома, Ли Цзиньжун стремительным шагом вошла в храм предков.
