Восставшие нуждались в крови не столько для поддержания своего существования, сколько для подавления внутреннего «демона». Предводитель этой маленькой колонии проклятых сумел дать ответы на все или почти всем вопросы, заданные ему девушкой. Карлон создал стройную и логичную систему, объяснявшую как недавнюю катастрофу, превратившую процветающий мир в руины и полностью разрушившую старую цивилизацию, так и появление новых существ, таких, как упыри. Сам он предпочитал название «восставшие», или «мораги» на древнесальвском. По его словам, каждый упырь есть не что иное, как вместилище и материальная оболочка для посланного богом смерти демона, призванного судить и карать смертных. Силу для пребывания в материальном мире демон черпает из людской крови (как, собственно, ему и полагается по статусу в любой религии). Первую ночь после приема очередной «дозы» восставший соображает вполне нормально и способен на активную деятельность. На вторую ночь голод начинает донимать сильнее, однако потребность в крови не является всеподавляющей. Пробуждение третьей ночью приносит муки и боль по всему телу, упырь слабо воспринимает окружающую обстановку и активно ищет добычу. Впрочем, на заведомо сильнейшего врага не нападет, инстинкт самосохранения не позволит.
Если упырь не находит жертву в течение четырех ночей, то превращается в одержимого жаждой безумца.
Карлону, бывшему священнику бога смерти Морвана, придуманная концепция казалось не просто правильной — единственно верной. Абсолютно уверовав в «кару богов» и слегка помешавшись после перенесенных испытаний, он мнил себя новым мессией, призванным очистить мир от скверны. К его чести надо сказать, что в своем безумии он был последователен и настолько милосерден к окружающим, насколько может быть милосерден фанатик. Посему первой его заботой об обретенной «сестре» стала кормежка, упырь полагал, Селеста срочно нуждается в крови. Сразу после заката солнца предводитель зашел в келью новенькой.
— Как ты себя чувствуешь? — на удивление, его встретила настороженная, но вполне нормальная девушка. — Не мучает ли тебя голод?
— Я пила кровь позавчера. Вы пойдете сегодня охотиться?
— Да, но без тебя. — Карлон кивнул, приглашая идти за собой. — Ты слишком мало знаешь, чтобы мы могли рисковать. Мы недавно поймали человека и не стали его убивать, поместили в камеру. Господин руководил моими помыслами, сохранив пленнику жизнь. Его милостью ты сможешь утолить жажду без опаски.
— У вас есть своя тюрьма?
— Бывшая камера покаяния, прежде в ней содержались пойманные на запретном колдуны.
Бывший монах шел быстро и целеустремленно. Дважды навстречу попадались незнакомые восставшие, однако завязывать разговор не спешили, только провожали Селесту взглядами тусклых глаз. Короткий переход закончился во дворе, возле низкого одноэтажного здания, из которого густо разило кровью. Рядом стояла и жадно принюхивалась стройная девушка, красивая, несмотря на уродливую робу и слой грязи на волосах. Услышав шаги, она развернулась и, стоило ей увидеть Карлона, испуганно попятилась назад:
— Я просто почувствовала запах, старший брат! Господин свидетель, внутрь я не входила!
Андрей не услышал, что ответил ей монах. Все его внимание сосредоточилось на солоновато-сладком запахе, забивавшем все остальные чувства, подавлявшем эмоции. Желание войти внутрь на короткое мгновение стало нестерпимым. Внутри сознания взвыл голодный зверь, живот прорезала резкая боль, и тело само невольно сделало шаг вперед. Сразу же ее обхватили чьи-то руки, настолько сильные, что бешеная попытка освободиться не принесла успеха. Внезапно запах исчез.
Карлон поставил девушку на землю, только уйдя со двора. Выглядел он расстроенным.
— Моя вина. Следовало связать пленника. — Он пристально вгляделся в лицо новенькой, выискивая признаки безумия. — Не бойся, скоро ты перестанешь тянуться к источнику жизни так жадно. Со временем демон внутри тебя станет реже нуждаться в пище. Сестра Аларика!
— Да, старший брат.
Красавица стояла рядом, стараясь не встречаться взглядом с предводителем.
— Поручаю твоим заботам сестру Селесту. Я отправляюсь в город, попытаюсь захватить еще одного грешника.
— В этом нет необходимости, — Андрей заметил легкую гримасу недовольства, исказившую лицо предводителя, и вовремя добавил — старший брат. — Гримаса исчезла, Карлон еле заметно, удовлетворенно кивнул. — С моей стороны будет невежливо отрывать вас от дел, ведь я вполне способна охотиться самостоятельно. Однако буду благодарна, если сестра Аларика согласиться преподать несколько уроков и расскажет об окружающем мире.
— Ты совсем недавно восстала и память твоя пуста, как дырявое ведро — возразил монах. — Ты еще слишком слаба. К тому же, ты терпишь неудобство по моей вине. Я должен искупить свою ошибку.
— Неужели у вас нет иных дел, более важных? Уверяю, со мной ничего не случиться.
Неожиданно вмешалась Аларика, до сей поры молчаливо стоявшая рядом. В коротком остром взгляде, брошенном на новенькую «сестру», промелькнул явный интерес. Женщина, впрочем, быстро потупила глаза, скрывая их выражение.
— Брат Артак до сих пор не вернулся, старший брат — голос ее звучал тихо и нерешительно. — Обещаю, мы не станем уходить слишком далеко.
Монах заколебался, затем с видимым неудовольствием признал:
— Да, его необходимо найти. Хорошо. Постарайтесь не отходить далеко от монастыря, его сила защитит вас. Да пребудет с вами благословение Господина.
Перекрестив обеих, совершенно как христианский поп, Карлон удалился в сторону храма. Андрей покосился на «наставницу» и напоролся на встречный настороженный взгляд. Рассматривали его, или правильнее сказать, ее, внимательно. Показалось, или на лице женщины промелькнуло отчаяние и робкая надежда? Так смотрят не на соперницу, а на возможного союзника или врага — с надеждой и страхом ошибиться. Наконец, сестра пришла к каким-то выводам и улыбнулась.
— Ты, кажется, голодна? Пойдем, поищем кого-нибудь. Потом я расскажу тебе об этом месте, о нас самих. И — зови меня просто Аларика.
Обе девушки направились к выходу из монастыря.
— Тогда и ты зови меня Селестой. Правда, в действительности это имя я получила только вчера.
— Да, все, кто приходит в общину, должны забыть свое прошлое — нейтральным тоном подтвердила Аларика. Она опустила голову, скрыв упавшими волосами выражение лица. — Я слышала, ты потеряла память?
— Да. Тебе сказал Карлон?
— Старший брат. Лучше говори «старший брат» — поправила старожилка. — Нет, просто вчера я задержалась в храме и слышала ваш разговор. Не расстраивайся, такое часто случается. Память вернется через какое-то время. У ворот сейчас дежурит Ганн, он вспомнил свое прошлое только через три месяца после восстания. Сейчас я вас познакомлю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
