фамильным носом, который унаследовал Тео, краснее обычного. Даже лысина на макушке розовая; красноватый цвет просвечивает сквозь остатки белых волос.
Когда он так себя ведет, Тео думает, что его отец – сволочь. На самом деле он считает отца сволочью почти все время, даже когда тот не ведет себя как избалованный ребенок. Не пристало такое поведение семидесятишестилетнему медику-консультанту в отставке. Тео задается вопросом, что именно разозлило отца сейчас. Хотя много ли для этого нужно? Быть может, Мэвис поставила один из его кубков за игру в гольф не на то место… Тео благодарен, что ему больше не приходится жить с этим человеком в одном доме.
Он просто зашел его проведать – как проведывает еженедельно. Поскольку, несмотря на то что его отец не был хорошим отцом или хорошим мужем, Тео считает, что таков сыновний долг. И он знает, что этого хотела бы его мать. Тео – единственный из родных, кто остался у его отца. И иногда, когда отец не ведет себя как полный болван, когда в нем открывается некая человечность – например, когда они сидят бок о бок на диване, смотрят фильм и отец засыпает, уронив голову на грудь и сделавшись похожим на обычного спокойного старика, – Тео чувствует прилив нежности к нему. А потом отец просыпается и снова превращается в прежнего требовательного ворчуна, и теплота, которую испытывал Тео всего несколько мгновений назад, испаряется.
Несмотря на все это, Тео старается быть снисходительным. Он понимает, что потеря жены – матери Тео, – случившаяся четырнадцать лет назад, была сокрушительной для отца. Кэролайн Кармайкл было всего сорок пять лет, когда она умерла, и она была невероятно энергичной и заботливой. Эта утрата оставила зияющую дыру в их жизни. Не то чтобы отец признавался в каких-либо чувствах. По его мнению, проявление человеческих эмоций – это слабость, и он неизменно предпочитал скрывать подобную уязвимость за внешней суровостью. Несмотря на это, Тео всегда испытывал к нему невольное уважение. Его отец всегда был гениальным человеком, исключительно умным и талантливым в своей области. Даже сейчас, выйдя на пенсию, он все еще пишет статьи для медицинских изданий.
Тео откашливается. Его отец слишком занят тем, что хлопает ящиками стола, открывает и закрывает дверцы шкафов, и не сразу слышит его. Приходится кашлянуть несколько раз, прежде чем отец поднимает глаза.
– Что тебе нужно?
«Очаровательно», – думает Тео. У него был адский день, он помогал своему шурину Саймону переезжать в новое жилище, а сегодня вечером ему предстоит поздняя смена в ресторане. Это не настолько шикарный ресторан, чтобы произвести впечатление на его отца, пусть даже это заведение находится на одной из главных улиц Харрогейта, но тем не менее Тео нравится работать там шеф-поваром. Он чувствует себя грязным после перетаскивания мебели из фургона, и ему нужно принять душ до шести часов вечера, когда нужно будет выходить на работу.
– Просто решил заехать, убедиться, что ты нормально питаешься. Я приготовил для тебя пару лазаний, чтобы ты их заморозил. – В доказательство своих слов Тео предъявляет сумку. Отец что-то ворчит в ответ и, отвернувшись от Тео, продолжает рыться в ящике.
Тео проводит рукой по подбородку. Боже, ему нужно побриться. Джен ненавидит его щетину – говорит, что она царапает ей лицо, когда он ее целует.
Он переступает порог комнаты.
– Могу я чем-нибудь помочь?
– Нет.
– Ладно-ладно, тогда я просто закину это в морозилку и пойду. У меня сегодня работа.
Отец ничего не говорит, лишь стоит, наклонившись над ящиком в позе вопросительного знака. Тео видит очертания его лопаток сквозь рубашку-поло. Отец всегда хорошо одет – и Тео рад хотя бы этому, – каждый день принимает душ, брызгается одним и тем же лосьоном после бритья «Прада», которым пользуется уже много лет, и облачается в свои любимые хлопковые брюки и рубашку. В холода он надевает поверх рубашки добротный джемпер от «Ральф Лоран» с треугольным вырезом. Если бы отец позволил себе отступить от этой привычной рутины, Тео начал бы беспокоиться за него.
– Обязательно съешь лазанью. Она питательная.
– Ты слишком много суетишься. Как твоя мать.
Тео вспоминает свою прелестную мать, которая изнуряла себя бесплодными попытками сделать отца счастливым. Между его родителями было восемнадцать лет разницы в возрасте. Друзья в школе считали отца Тео его дедом. Это смущало Тео, хотя он, наверное, не возражал бы, если бы его отец вел себя как добрый дедушка. Тем не менее на друзей производило впечатление, когда отец иногда забирал его из школы на своей дорогой машине.
Как раз в тот момент, когда Тео собирается выйти из комнаты, его отец выпрямляется, отряхивая брюки. Он высок, даже выше, чем Тео, с такими же длинными конечностями и мощным сложением. Тео вынужден признать, что его отец по-прежнему красив и подтянут для своего возраста, потому что регулярно играет в гольф в клубе.
– Пойду поищу внизу, – заявляет он, проходя мимо Тео, но ни словом не упоминает о том, что именно ищет. – Не хочешь остаться и выпить чаю?
Черт. Теперь Тео будет чувствовать себя обязанным. – Если только быстро. У меня сегодня вечером смена. – Да, ты говорил.
Его отец хотел, чтобы он пошел в медицинскую школу, последовал по его стопам одиннадцатого размера. Он считает, что работа Тео в качестве шеф-повара – не более чем хобби. Тео все еще раздражают эти мысли, поэтому он старается не думать об этом.
– Пойду поставлю чайник, – сообщает Тео, но отец ничего не отвечает: он выходит за дверь, подошвы его ботинок постукивают по лакированному паркету.
Тео делает шаг к выходу из кабинета, но в глаза ему бросается что-то лежащее на отцовском столе. На нем царит безупречный порядок, как и везде в кабинете, даже после всех поисков, но на вставке из темно-зеленой кожи с мягкой подбивкой лежит газетная вырезка. Тео гадает, не связано ли это с его матерью. Отец навязчиво хранил все материалы, где когда-либо упоминалось ее имя, но при этом не хотел говорить о ее смерти. Тео подходит к столу и берет вырезку в руки – и сразу же видит, что она не имеет к его матери никакого отношения. Она датирована прошлой неделей и представляет собой небольшую заметку, всего в несколько абзацев, сопровождаемую фотографией, о молодой паре из деревни Беггарс-Нук в Уилтшире: эта пара нашла в саду на заднем дворе два трупа. Заголовок кричит «СКЕЛЕТЫ В СКЕЛТОН-ПЛЕЙС!» Имена супругов подчеркнуты красным цветом, как и еще одно имя – Роуз Грей.
А под заметкой кто-то написал:
