щадили никого, ня. Убивали отцов, защищающих дочерей, ня. Убивали мужей, защищающих жён, ня. Когда в воздухе раздались крики и удары колокола, ня, отец девочки спрятал её под полом. Но места было только для неё, ня…
Её руки сжались в кулаки так сильно, что побелели пальцы.
— Разбойники ворвались в дом, ня. Отец попытался защитить жену, ня. Он предложил бандитам взять всё, что они хотят, ня, но не трогать его жену, ня. На что они только рассмеялись, ня. Один из них заявил, что возьмёт всё, включая её, ня.
Она судорожно вдохнула, с трудом сдерживая эмоции.
— Мужчина боролся изо всех сил, ня, хотя и был всего лишь охотником, ня. Но его ранили и убили прямо на глазах жены и дочери, что наблюдала за всем через щель в полу, ня. А когда бандиты попытались изнасиловать женщину, ня, она схватила нож и перерезала себе горло, ня…
Слёзы начали стекать по её щекам, и она даже не пыталась их вытереть.
— Разбойники ушли, ня, почти ничего не взяв, ня. Девочку нашла старушка-знахарка, ня. Она воспитала её как родную, ня, пока та не достигла совершеннолетия. Потом девушка вернулась в этот дом, ня, но он был пустым и чужим… Конец, ня, — закончила она, смотря на меня своими заплаканными фиолетовыми глазами.
— Ну, и как тебе история, ня? — спросила она с натянутой улыбкой, которая дрожала, словно могла исчезнуть в любой момент. — А знаешь, ня, что самое забавное? Ня, разбойники не успели пройти и километра, как наткнулись на солдат. Их всех повесили, ня. Забавно, ня?
Её голос задрожал, и она разрыдалась. Слова сейчас были бы лишними. Я молча придвинулся ближе и обнял её. Она сначала вздрогнула, но потом уткнулась в мою грудь и дала волю эмоциям.
Она, наверное, копила эту боль много лет. Лучше пусть она выйдет сейчас, чем будет разъедать её изнутри.
Я прилёг на кровать, всё ещё обнимая её.
Ты не сломаешься, Ханна. Я этого не позволю. Если я решил сделать тебя своей игрушкой, значит, буду заботиться о тебе. Ты больше не должна нести этот груз одна. Доверь его мне.
Никто больше не посмеет обидеть тебя, а тот, кто попробует, испытает поистине незабываемые ощущения.
На моём лице на мгновение появился кровожадный оскал, но затем я сосредоточился на том, чтобы успокоить плачущую девушку. Ханна постепенно успокоилась, слёзы прекратились, дыхание стало ровным. Она уснула прямо у меня на руках, словно ребёнок, которому наконец позволили расслабиться.
Я долго смотрел на её лицо, в котором ещё виднелись следы боли.
— Ты больше не одна, Ханна. — прошептал я.
Не желая тревожить её сон, я лёг рядом, всё ещё держа её в своих объятиях. Сегодня я, пожалуй, останусь здесь.
С утра, направившись первым делом в гильдию, я получил свой кулон железного ранга. Узнал также, что заданий нет — ни для железного, ни для серебряного ранга. Это было разочарованием. Ещё одна причина задуматься о переезде: в большом городе, я уверен, работы будет гораздо больше.
Отказавшись от приглашения Кроуэль подняться на второй этаж (не стоит слишком баловать её, пусть немного потомится в ожидании), я направился обратно домой.
Почти у самого выхода из гильдии я встретил Ханну, собирающуюся на охоту. Мы не обсуждали вчерашние события, но изменения, между нами, всё же произошли. Теперь Ханна как будто случайно касалась меня при каждом удобном случае: плеча, руки или спины. Это не было чем-то интимным, скорее жестом, который говорил о её потребности в близости и тепле. Она, наверное, с удовольствием бы просто обняла меня, как вчера, но ей не хватало смелости. Вчерашний момент был продиктован эмоциями, а сейчас её голову занимали сомнения и размышления.
— Собираешься на охоту? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Да, ня, Сноу, а ты почему так скоро вернулся? Ты же вроде шёл в гильдию, ня, — сказала она, закидывая лук за спину.
— Да, но оказалось, что для меня сейчас просто нет заданий, — ответил я, качая головой и складывая руки на груди.
Ханна задумалась на мгновение, а потом, немного неуверенно, спросила:
— А ты не хочешь пойти со мной на охоту, ня? — Она теребила кончики волос, глядя на меня из-под ресниц.
Учитывая, что делать мне всё равно было нечего, выбор был очевиден: охота с Ханной, где я мог бы ещё больше её расположить к себе.
— Почему бы и нет, — ответил я с тёплой улыбкой.
Её лицо озарила сияющая улыбка. Она радостно подпрыгнула, потом немного замялась, но всё-таки схватила меня за руку.
— Отлично, ня! Я научу тебя всем премудростям охоты, ня! — сказала она, прижимая мою руку к своей мягкой груди.
— Жду с нетерпением, — сдержанно улыбнулся я.
Некоторое время спустя.
— Вот видишь, ня? — Ханна указала пальчиком на следы лап на снегу.
— Судя по всему, это следы лисицы, ня. По расстоянию между ними можно определить, шла ли она спокойно, ня, оглядывалась или бежала. А судя по этим следам, она бежала, ня, и довольно давно, ня. Возможно, она ранена, ня, но крови не видно. И на лапу она не хромала, ня, значит, скорее всего, убегала от хищника, ня.
Её анализ был впечатляющим. Всего несколько следов — и она рассказала так много.
— Будем преследовать её? — спросил я.
Ханна задумалась и покачала головой.
— Нет, лучше не стоит, ня. Тот, кто её преследовал, может быть монстром, ня. Пойдём лучше проверим последнюю ловушку, ня. Если она пуста, ня, придётся довольствоваться сегодняшними белками, ня, и остатками вчерашнего оленя, ня, — сказала она, направляясь в сторону от следов.
Было забавно наблюдать за ней. Во время охоты она становилась сосредоточенной и серьёзной. А как она принюхивалась, слегка задрав носик, — это была чистая милота.
Однако охота оказалась менее продуктивной в плане сближения, чем я рассчитывал. Ханна относилась к делу серьёзно, так что здесь не было места глупостям или шуткам. Я ждал момента, чтобы задеть её эмоции — радость, страх или удивление. И вскоре мне представился такой случай.
Ханна вдруг остановилась,
