— Вполне. Чего от тебя ждать-то?
— Ну да, конечно. Только имей в виду, что благодаря тебе я стал однокашником этого Гэдсли, который наверняка занимался греблей или регби и, разумеется, заговорит о спорте… в том случае, если заметит меня вообще. Я постараюсь держаться от него подальше.
— Правильно. Мол, весь в уроках, даже некогда повидаться с хозяином, у которого полно своих хлопот — гольф, охота, рыбалка, стрельбище… чем там еще заняты помещики…
— Ага, только я не собираюсь дни напролет возиться с учеником.
— Конечно, нет. У нас будет чудесный спокойный отпуск. — Довольная тем, что муж проникся важностью предстоящей встречи, Ева пошла собирать чемоданы.
— Спокойный? Черта с два… — пробормотал Уилт, подумав о четверне, всегда и везде сотворявшей хаос, и вновь открыл книгу о Первой мировой войне, поскольку программа вступительных экзаменов базировалась на событиях современной европейской истории.
* * *
Директриса школы Святого Варнавы, графство Сассекс, пригласила наставниц мисс Сангер и мисс Янг поговорить о поведении четверни.
— Сил моих больше нет, — сказала мисс Янг. — Каждый божий день они устраивают светопреставление. Скажем, вчера в два часа ночи завыла пожарная сирена, пришлось эвакуировать воспитанниц. Как вы думаете, чьих рук дело? Разумеется, кого-то из этих кошмарных сестер Уилт.
— Вы уверены? — спросила директриса.
— Доказать не могу, но абсолютно уверена. Во-первых, пожара не было, во-вторых, Сандра Клолли сказала, что незадолго до тревоги одна из сестер — кажется, Эммелина — вышла из спальни, якобы в туалет. За время ее отлучки и было разбито стекло тревожной кнопки.
— Может быть, еще раньше его разбил кто-то другой?
— Я бы с вами согласилась, но, по словам Сандры, Эммелина вышла в кожаных перчатках.
— Что говорит сама Эммелина?
— Нагло врет в глаза — знать, дескать, не знает о перчатках и тревожной кнопке. Хотя… Возможно, все затеяла другая Уилт… Я их не различаю. Во всяком случае, Эммелина утверждает, что из зависти Сандра Клолли лжет, чтобы ей и сестрам устроить неприятности.
— Может, так оно и есть? — задумалась мисс Сангер. — Ведь Сандра сочиняла небылицы о других девочках. По-моему, ей никак нельзя верить. Анну Мэйл едва не исключили, потому что Сандра обвинила ее в краже всех своих панталон — якобы та стянула их из прачечной, пока она с воспалением гланд лежала в изоляторе. Оказалось — сплошное вранье. Панталоны нашли за стиральной машиной.
— Да, миссис Блюуэлл оставила груду выстиранного белья на крышке машины, — кивнула директриса. — Панталоны могли упасть. Против Анны не было никаких улик. Кроме того, она дочь епископа и всегда отличалась примерным поведением. Нельзя потребовать от Уилтов забрать своих дочерей лишь потому, что Сандра Клолли обвинила их в ложной пожарной тревоге.
— Но это еще цветочки! — вскричала мисс Янг и стала перечислять иные, мягко говоря, шалости сестер.
Мисс Сангер почти во всем ее поддержала. К концу короткого совещания директриса была вынуждена признать, что управиться с четверней весьма трудно. Если поведение сестер не изменится, родителей известят о невозможности их дальнейшего пребывания в школе.
— Зря только время тратим, — вздохнула мисс Янг, вместе с коллегой вышагивая по коридору. — Вы видели их мамашу? Нет? Апофеоз вульгарности, иначе не скажешь. Не понимаю, зачем директриса согласилась принять этих сестер вообще?
— Видимо, потому, что отец их заправляет каким-то факультетом, — предположила мисс Сангер.
— Вероятно, причина в другом. Ведь прежде в школе не было четырех близняшек. Да еще недобор учениц. Думаю, четверня привлекает к нам интерес. Воистину, эти маленькие стервы явление уникальное в своей кошмарности. Очень надеюсь, они учинят вопиющее безобразие, после чего их вышвырнут. Терпение мое лопнуло.
Учителя распрощались, и мисс Янг, злобно скривившись, направилась домой.
* * *
Когда директриса тоже покинула кабинет, Саманта вылезла из кустов под окном и, опасливо оглядевшись, помчалась известить сестер.
— Старая корова напишет родителям, что нас исключат, если не исправимся, — доложила она. — Мисс Янг орала, дескать, пожарная тревога стала последней каплей. Назвала нас дикой бандой.
— Ничего себе! — возмутилась Эммелина. — Все они тут задавалы. Особенно эта сука Янг. Предлагаю что-нибудь сделать с ее машиной. Будет знать.
— А что сделаем? Засунем картофелину в выхлопную трубу? Как мистеру Флорену? Старый хрыч разобрал машину на винтики, прежде чем докопался.
— Надо что-нибудь получше, — покачала головой Эммелина. — Такое, чтоб мотору надолго пришел кирдык.
— Пожалуй, сгодится сахар в бензобаке, — задумчиво проговорила Пенелопа. — Правда, подействует не сразу. Но когда клапаны и заслонка покроются налетом, движок сдохнет.
— Кажется, я знаю! — перебила Джозефина. — На станции, где обслуживают нашу машину, один механик говорил, что наждачный порошок вдрызг разнесет двигатель.
— Где ж его взять? Сахар проще найти.
— Как быть, если бензобак с запором?
— Запора нет. На прошлой неделе училка возила нас с Мартой к зубному, — поделилась Эммелина. — Надо было заправиться, и она просто свинтила крышку, а ключи остались в машине.
— Что, даже мотор не заглушила?
— Она же не полная дура. Мотор заглушила, но ключ оставила в зажигании, а значит, бензобак не запирается. Пакет песку всыплем как нечего делать.
— Ага, держи карман! Она же тотчас заметит крупинки, прилипшие к горловине, — забраковала идею Саманта.
— Ни фига! — парировала Эммелина. — Ты когда-нибудь видела, чтобы люди пялились в бензобак? Даже на заправке все смотрят только на счетчик.
— Все равно надо проверить, растворяется ли сахар в спирте, — решила Пенелопа. — Одеколон у меня есть, а песок купим в поселковой лавке.
— Не надо покупать, — сказала Эммелина. — В моем шкафчике маленько припрятано. На домоводстве стырила, когда миссис Дрейтон отвернулась. Вот и пригодился.
Часом позже был проведен эксперимент с одеколоном, не давший результата, однако сахарный песок благополучно растворился в горячей воде.
— Класс! Значит, покруче разведем и перельем в бутылку. Никаких следов вовсе!
— На каникулы мисс Янг собиралась в Шотландию. Если все выйдет, придется ей, голубушке, пилить поездом. Так ей и надо… Придумала! Все надо провернуть в самом конце учебы, и тогда она заглохнет посреди дороги, где на мили вокруг ни мастерской, ни живой души!
На этой радостной ноте сговор завершился. Выйдя из-за хоккейного павильона, четверня рассыпалась как горох.
