Читаем без скачивания Приятное и уединенное место - Эллери Квин

— Почему вы сказали «хладнокровное убийство», мистер Импортуна? — спросил Эллери.

Мультимиллионер окинул его взглядом:

— Кто вы такой? Вы не полицейский.

— Это мой сын Эллери, — быстро сказал инспектор. — У него профессиональный интерес к убийству, мистер Импортуна, хотя его профессия не связана с полицией. Он пишет о преступлениях.

— Вот как? И мой брат Джулио служит для вас сырьем, мистер Квин?

— Не ради выгоды, — ответил Эллери. — Мы чувствуем, что это непростое дело, мистер Импортуна, и я помогаю в расследовании. Но вы не ответили на мой вопрос.

— Вы понимаете по-итальянски?

— Очень немного. Так почему «хладнокровное»?

— Насколько я понял, моего брата убили одним очень сильным и точным ударом. Это не похоже на слепую ярость. Если бы на Джулио напали в приступе гнева, ударов было бы много.

— Вам следовало стать детективом, мистер Импортуна, — одобрил Эллери. — Вы сделали очень важное замечание.

Нино Импортуна пожал плечами.

— Кстати, джентльмены, я прошу прощения за отсутствие моей жены. Миссис Импортуна была очень привязана к Джулио. Его убийство так потрясло ее, что я запретил ей появляться в этой квартире.

— Разумеется, нам придется с ней побеседовать, — сказал инспектор Квин. — Но когда вашей жене будет удобно — никакой спешки нет.

— Благодарю вас. Как я понимаю, вы хотите снова расспросить моего секретаря мистера Энниса?

— Этого хочет мой сын.

— Питер, сообщи мистеру Квину все, что он желает знать.

Коренастый мужчина отошел к ближайшей стене. Там стоял стул, но он им не воспользовался, а прислонился к стене и сжал по-женски мягкие губы, не отводя взгляда от Эллери.

— Полагаю, вы хотите, чтобы я повторил свою историю, — начал Питер Эннис. — Я имею в виду, как я обнаружил…

— Нет, — прервал Эллери.

— Нет?

— Я бы хотел услышать о ваших впечатлениях, мистер Эннис, когда вы справились с первым шоком при виде убитого мистера Импортунато…

— Боюсь, я не вполне понимаю… — Светловолосый секретарь запнулся.

— Я вас за это не упрекаю, — улыбнулся Эллери. — Я и сам толком не уверен, что ищу. Скажите, показалось ли вам что-нибудь в комнате не совсем обычным? Как я понимаю, вы вхожи во все три квартиры. Иногда, появляясь в знакомом месте, мы испытываем смутное беспокойство, потому что какой-то из предметов передвинут, исчез или, напротив, появился.

— Разумеется, многие вещи были опрокинуты и разбиты…

— Помимо них, мистер Эннис.

— Ну…

— Одну минуту.

Инспектор Квин увидел, как Эллери внезапно застыл, напоминая собаку, натасканную для охоты за птицей, и глядя на что-то на ковре между письменным столом и задней стеной.

Внезапно Эллери подбежал туда, опустился на одно колено и стал изучать это место вблизи, потом отошел к задней стене и обследовал что-то у ее основания. После этого он подбежал к передней стороне стола, встал на четвереньки и заглянул под него на расстоянии примерно трети длины стола от боковой стены.

Поднявшись, Эллери позвал полицейского.

— Помогите мне, пожалуйста. — Он велел приподнять стол у переднего угла, ближайшего к боковой стене. — Всего на дюйм… Немного выше… Вот так. Подержите его минутку. — Эллери уставился на ковер под ножкой стола. — Отлично. Теперь подойдите сюда.

Он попросил своего помощника повторить процедуру с тремя остальными углами стола. Обследование возле угла рядом с боковой стеной заняло чуть больше времени.

Наконец Эллери кивнул полицейскому и встал.

— Ну? — В голосе инспектора не слышалось ожидания сюрприза.

Эллери бросил взгляд на Энниса и Импортуну. Когда его отец едва заметно кивнул, он вернулся к месту, которое обследовал прежде всего.

— Если вы посмотрите на ковер здесь, — сказал Эллери, — то увидите в нем круглую вмятину того же диаметра, что основания ножки стола, но не в том месте, где сейчас стоит ножка. В то же время, если вы поднимете ближайший угол стола и обследуете место на ковре, где теперь стоит ножка, то увидите любопытную вещь — вмятина там куда менее глубокая, чем в том месте, где ножки сейчас нет.

Эллери перешел ко второму пункту своих исследований — позади стола и почти у основания задней стены.

— Здесь присутствует тот же феномен: очень глубокая впадина там, где ножки сейчас нет, но где она, очевидно, стояла долгое время. А где теперь стоит соответствующая ножка, вмятина значительно менее глубокая. Пройдите к передней стороне стола у боковой стены, и под столом вы увидите на ковре еще одну глубокую вмятину, а под ближайшей ножкой — снова более мелкую.

А если вы обследуете ковер под задней ножкой, ближайшей к боковой стене, то обнаружите самый интересный феномен — не мелкую вмятину, как под тремя другими ножками, а более глубокую, чем все остальные! Как будто эту ножку использовали в качестве оси вращения.

Единственный возможный вывод состоит в том, что стол передвинули с обычного места туда, где он стоит теперь. И, судя по глубине впадин под ножками в их нынешнем положении, передвинули совсем недавно.

— Ну? — тем же бесстрастным тоном произнес инспектор.

— Давайте используем глубокие впадины как указатели… Пожалуйста, — обратился Эллери к полицейскому, — подержите этот край стола… и, поворачивая стол на задней ножке к боковой стене, установим ножки на глубоких впадинах… нет, еще чуть-чуть… вот так. Теперь мы вернули стол в обычное положение — по диагонали к углу, с вращающимся стулом в треугольном пространстве, образовавшемся позади. У краев очень мало места, чтобы протиснуться к стулу. Во всяком случае, мистеру Импортунато с его габаритами это было нелегко. Не так ли, мистер Эннис?

Питер Эннис был явно смущен.

— Право, не знаю, что сказать, мистер Квин. Конечно, стол всегда стоял именно так. Не понимаю, почему я не заметил, что его передвинули. Вероятно, из-за потрясения…

— Вполне возможно, — вежливо согласился Эллери. — А вы, мистер Импортуна? Очевидно, это ускользнуло и от вас?

— Мистер Импортуна редко приходит сюда… — быстро начал Эннис.

— Я могу сам ответить, Питер, — прервал Нино Импортуна, и молодой человек покраснел снова. — Я заметил, что стол передвинут, мистер Квин, как только вошел сюда. Но я думал, что это сделала полиция во время первоначального осмотра. — Его взгляд был непроницаемым. — Разве это что-то меняет? Вы усматриваете в этом особый смысл?

— Каждое изменение вносит разницу, — ответил Эллери. — А смысл в этом я действительно усматриваю, мистер Импортуна. Как в пуговице и следе ботинка.

— Какая пуговица? Какой след? — Мультимиллионер уставился на него. — Никто мне не говорил…

Инспектор просветил его с несвойственной ему откровенностью. Прочесть что-либо в его глазах также было невозможно.

— Пуговица и след ботинка были оставлены, чтобы обвинить вашего брата Марко, мистер Импортуна, — снова заговорил Эллери. — Передвижение стола Джулио, очевидно, имело ту же цель. Марко — левша. Судя по положению стола в то время, когда было обнаружено тело Джулио — параллельно задней стене, — и по тому, какая сторона головы Джулио приняла на себя удар, его вполне мог нанести левша. Это снова указывает на вину Марко — по крайней мере, не противоречит концепции.

Но теперь мы знаем, что такое положение стола было очередной подтасовкой. Когда стол стоял в первоначальной позиции — по диагонали к углу, — левша никак не мог нанести удар по той стороне головы Джулио, где находится рана, так как ему просто не хватило бы места, чтобы взмахнуть кочергой. Должно быть, убийца понял это и, чтобы создать возможность предположения об ударе левой рукой, передвинул стол.

Теперь не только пуговица и отпечаток ботинка, но и сама версия насчет левши — короче говоря, все доказательства против Марко выглядят более чем сомнительно. Конечно, это явится для Марко величайшим облегчением, но нас оставляет без единой зацепки.

Эллери посмотрел на отца:

— Ты ведь тоже знал о столе?

Инспектор кивнул:

— Вот почему я так стремился привлечь тебя к расследованию, Эллери. Такая изобретательная подтасовка скорее по твоей части, чем по нашей.

— Боюсь, я не вполне понимаю, — промолвил Нино Импортуна.

— Кто-то хотел не только убить вашего брата Джулио, мистер Импортуна, — объяснил Эллери, — но и вывалять в грязи вашего брата Марко. Кто настолько ненавидел их обоих, чтобы убить одного и оклеветать другого?

— Я уже говорил инспектору Квину и другим полицейским чиновникам, которые побывали здесь сегодня, мистер Квин, что по отношению к Джулио не могу себе представить ничего подобного. Он походил на толстого и веселого щенка сенбернара, который, играя, опрокидывал мебель и сбивал людей с ног. У него не было ни желания, ни средств кому-то повредить. Он был щедрым и богобоязненным человеком, всегда помогавшим другим…