она не стала, не желая слушать обвинения в трусости. Филипп или дядя вечно так говорили, видя ее замешательство. Поэтому Стефани решила, что будет правильнее отказаться от помощи под другим предлогом. – Королевский тракт имеет несколько развилок. Некоторые даже не обозначены указателями. И только один выводит к Сент-Пьеру. Вы можете заблудиться, тем более в плохую погоду. Вдруг снова начнется ливень? А я знаю короткую дорогу и смогу сэкономить время, сократив путь.
– Не уверен, что сможете. Тропы размыло. Лошадь будет вязнуть в грязи и быстро устанет. – Эдриан оценивающе оглядел девушку. – Вы тоже устанете. Вам придется крепко придерживать брата, чтобы он не свалился с лошади. Он тяжел, и вы его не удержите. А падение с лошади в таком состоянии… может оказаться смертельным.
– Но… – Стефани хотела вновь возразить, но незнакомец был прав.
– Отсюда до первой развилки прямо, потом направо, налево, два раза направо – и город будет виден с холма как на ладони, – отчеканил он, словно молитву.
Девушка хмуро взглянула на незнакомца.
– Да, представьте себе, я изучил карту до того, как решился ехать в такую ужасную погоду до Сент-Пьера, – усмехнулся он и обратился к слуге. – Чин, веди сюда Нуара.
– Вы так себя ведете, будто я уже согласилась на ваш план, – буркнула Стефани.
– У вас есть возражения или другие варианты? – поинтересовался Эдриан с наигранным удивлением.
Девушка ненавидела такие ситуации всем сердцем. Ненавидела собственную беспомощность. То, что предлагал мужчина, звучало разумно, да и что он может сделать ее брату? Тем более, если он служитель закона.
– Нет.
– Тогда не будем терять время. – Интендант приказал второму мужчине подвести их лошадей. В большей темно-зеленой сумке, что крепилась к седлу одной из них, он нашел бинты.
Стефани ни за что бы не простила ему проявленного самодовольства, если бы не та помощь, которую он оказывал брату. Она наблюдала за тем, как Эдриан бережно делает перевязку Лоренту. Точность и уверенность движений вновь подтвердили, что мужчина как минимум имеет опыт в подобных делах.
Еще Стефани поразил Нуар, это был жеребец вороной масти бидарской породы, которая славилась резвыми скакунами. На подобных лошадях частенько выступали на скачках. Такой конь считался дорогим приобретением, а откуда у простого шевалье были средства, девушка спрашивать не стала. Про слугу тоже не задала вопросов.
Стефани поняла только, что темнокожего мужчину звали Чинвенду, и он приходился Эдриану камердинером. Внешность слуги выдавала типичного представителя Бидарии – давней королевской колонии: широкий нос, темно-шоколадная кожа, пухлые губы и короткие кучерявые волосы цвета угля. Когда Эдриан устроился в седле, Чинвенду помог взгромоздить Лорента на лошадь. Мужчина приобнял юношу за плечи, как дитя, и второй рукой взял поводья.
– Как я узнаю госпиталь?
– Это трехэтажное здание, выполненное в старом стиле. На крыше возвышается Тройное Соцветие[3]. – Подумав, как лучше описать дорогу, Стефани продолжила: – Когда въедете в город, держитесь обелиска. Доберетесь до него – сворачивайте направо. Там увидите госпиталь. Вы не ошибетесь.
Эдриан кивнул.
– Мадемуазель, я бы хотел попросить вас не бросать моего слугу. Вы все равно не поспеете за мной. А он не очень хорошо ориентируется по картам. Пожалуйста, сопроводите его до города, – со всей учтивостью произнес он. – Скажем так, услуга за услугу.
– Хорошо. Я позабочусь о нем. Он будет ждать вас в гостинице «Ришелье». Это недалеко от госпиталя. – Стефани мельком взглянула на камердинера. Он не вызывал у нее страха, а, наоборот, казался вполне безобидным. – Месье, поторопитесь. Отвезите побыстрее моего брата…
Девушка на прощание коснулась ноги Лорента, мысленно желая им обоим удачи. Ее сердце бешено колотилось, когда едва знакомый человек увозил брата по Королевскому тракту в госпиталь.
Сент-Пьер оказался куда более крупным городом, чем его представлял себе новый интендант жандармерии. Возможно, предоставленные ему карты не были актуальными. Или, быть может, он подверг их не такому тщательному анализу, как стоило бы.
К моменту, когда Эдриану открылся чудесный вид, между серых облаков пробились солнечные лучи.
Портовый город раскинулся вдоль бирюзового побережья Азурского моря. Дома из бежевого, белого и серого камня с покатыми крышами шли ровными рядами от главной площади с обелиском, изображающим Святого Пьера. Как и в любом луарском городе, в Сент-Пьере в центре располагалось три основных здания: ратуша, церковь и торговая палата. Ближе к берегу тянулись доходные дома, бараки и складские помещения. Все это перемежалось жилыми кварталами.
Лорент заметно побледнел за время поездки. Периодически Эдриан проверял пульс, молясь, чтобы сердце раненого не остановилось. Удостоверившись, что смерть еще не прибрала к рукам юношу, он мчался вперед.
Всю дорогу Нуар вез их, не сбавляя темпа, но и не срываясь на галоп. На подъезде к городу наездник понял, что жеребец изрядно устал: его слегка качало, и мелкая дрожь проходила по коже.
– Получишь любимых яблок, только потерпи немного, – приговаривал седок, понимая, что животное не разбирает слов. Но от этих обещаний было не так совестливо перед измотанным конем.
Войдя в город, Эдриан выбрал ориентиром обелиск, о котором говорила Стефани. На его вершине находилась статуя Святого Пьера – священника, в честь которого был назван город. Об этом он узнал от предыдущего интенданта жандармерии. Собираясь отправиться в незнакомую местность, Эдриан посчитал разумным разузнать о ней как можно больше, дабы быть осведомленным.
Четыре века назад деревеньку, что дала основу городу, атаковали обезумевшие волки. Люди считали, что зверями управляет обитающий в лесах демон. Путешествующий с целью распространить религию Двенадцатиконечной Звезды по землям королевства Святой Пьер решил помочь и принял бой. Он защитил жителей и при помощи освященного оружия избавил эту местность от злого духа. Святой Пьер[4] осел в этих краях, и с тех пор деревня, а затем и выросший из нее город носили его имя.
Оказавшись около обелиска, Эдриан свернул направо и сразу же увидел госпиталь. Как и говорила Стефани, его невозможно было пропустить: гротескное трехэтажное здание с Тройным Соцветием на крыше. Оно напоминало мужчине скорее след от куриной лапы, чем сплетение веток трех лекарственных растений: лаванды, болотной мяты и шалфея.
Уличные зеваки бросали на всадника, везущего юношу, полные любопытства взгляды. Кто-то из них позволил себе достаточно громко сказать: «Да это же сын губернатора, Лорент де Монклар!», – что привлекло к Эдриану еще больше нежелательного внимания. Женщина, мимо которой он как раз проезжал, с тревогой на лице спросила, что случилось. Через квартал этот вопрос повторил мужчина, несший мешок зерна.
Эдриан решил ускориться, дабы любопытствующие не отнимали у него драгоценное время. Остановившись около входа в госпиталь,
