Часть забрасывали родители, часть прилетела на флайерах централизованно. На завтра было назначено открытие лагеря, праздничная линейка и концерт, а сегодня после полдника общая планерка, где и собирались эти вопросы разобрать. Правда, Оксана Сергеевна сильно сомневалась, что подобная информация заинтересует ее (три раза ха) отряд и кроме очередной порции издевки ожидать нечего. Но попытаться она должна была.
Планерка.
— Ну так давайте подведем итоги, по поводу линейки, оформлению территории и концерта, всем все понятно?
— Простите. Но у меня вопрос. — подняла руку Оксана Сергеевна.
— Да, Оксана Сергеевна, а что вы хотели?
— Если честно, я не услышала, где задействован мой отряд. Нам не определили место на торжественном построении, нам не выделили места для оформления и судя по всему даже в концерте открытия мы не принимаем участия? Как так?
— Ах милочка, — голос зама по воспитательным прям сочился медом, наполовину с ядом, — если бы вы хоть немного знали историю прошлых лет общения с вашими подопечными, то таких бы вопросов не задавали. Они же у нас «особенные», им не до нас, в наших мероприятиях им принимать участия не интересно. Вот они и не принимают. Что ж мы, навязываться будем?
— И тем не менее в этом году все будет по-другому!
— Вы так думаете? В прошлом году вожатая, прикрепленная к этому отряду, сбежала через
два дня. Вы уверены, что, например, завтра, им будет с кем принимать участие в жизни лагеря?
— Я сбегать не собираюсь!
— Это сегодня, а что будет завтра?
— Я бы вообще вашим бандитам по лагерю шляться запретил! Корпус и столовая, нечего им с нормальными детьми пересекаться, — влез в разговор кто-то из воспитателей, вроде третьего отряда.
— Я бы попросила вас выбирать выражения! Во-первых, они не бандиты! Во-вторых, они такие же дети, как и остальные тут отдыхающие и имеют такие же права на отдых!
— Ой да ладно, а то они вас не доводят ….
— Доводят они меня или нет, это дела исключительно моего отряда и меня, я практически уверена, что никого еще в лагере они не тронули!
— Да ладно! Заезд только сегодня был, а у нас уже одна драка и украденные вещи!
— А есть хоть какое-то доказательство, что это мои?
— А кто еще? Других отморозков в лагере нет!
— Они НЕ отморозки! Следите за своими словами!
— Так, всем стоп, коллеги, что-то мы не о том, — снова вмешался зам. — Вам, милочка, лучше послушать более опытных коллег, тем более, вы тут первый раз, а они вам могут многое рассказать, по прошлому году, например!
— Вот, вот.
— Что ж, если вы себя позиционируете, как вожатая, хе-хе, вот вам задание, завтра до обеда список номеров от вашего отряда на концерт открытия, на линейке открытия ваш отряд должен предоставить названия отряда, стенгазету, представитель отряда должен подойти к линейке, ему укажут где встать, как заходить и так далее…Но это в том случае, если вы еще, конечно, будете на отряде, а не по дороге в космопорт….
Интерлюдия.
— Офигеть, Шкип, ты это слышал?
— Какая есть вероятность того, что она знает о прослушке?
— В том то и дело, что крайне низкая, мы были осторожны…
— С упомянутой дракой и кражами не наши?
— Точно нет.
— Шкип, тут такое дело, народ реально задрался вставать в шесть утра. Грэй беситься из-за постоянного бардака, да и воспиталка себя показывает не плохо, у Шкоды аж комплексы начинаются и профессиональная деформация от неудач, нужно заканчивать или усиливать воздействие. Но Лапа, как всегда, будет против, ты же понимаешь.
— Понимаю, ладно, сегодня вечером решим.
По окончанию планерки Оксана Сергеевна решила пойти к себе, нужно было многое обдумать, да и просто хотелось отдохнуть. В отряде делать было нечего, тем более нарываться на очередную грубость или тонкое издевательство не хотелось. На удивление, без проблем отрылась дверь. Сев на кровать, Оксана Сергеевна, сняла сандалии, затем настала очередь носочков. Носочки слезли уже с трудом и процесс снятия вызвал непроизвольное шипении от боли- стопы с содранными мозолями выглядели ужасно. Понятно, целый день беготни, даже на пару минут не удалось присесть отдохнуть, что уж говорить об обработке ног. Тем более аптечки у Оксаны Сергеевны все равно не было, а до лагерного медпункта она дойти забыла. Судя по всему, завтра все будет гораздо проще- она просто не сможет ходить, вот и все. Неосторожное движение вызвало новый прилив боли, и Оксана Сергеевна не заметила, как предательские слезинки устремились на волю.
Интерлюдия
— Шкип?
— На связи.
— Тут такое дело, кажется мы перестарались…
— Что случилось, Кряк?
— Воспиталка, кажется того, плачет….
— В смысле?
— Да натурально плачет, «глаз» в ее комнате нет, но микрофон передает всхлипы, Шкип, ты меня прости конечно, но, по-моему, это перебор…
— Это мы перестарались?
— Не только, Шкип, у воспиталки еще конфликт с остальным персоналом, ты же помнишь какой это гадюшник, они ее не приняли и потихоньку травят. Да еще этот зам по воспитательной на нее постоянно крыситься, пока не разбирались почему…
— Помню по тому году, тот еще говнюк, это все?
— И еще она походу ноги сбила, прихрамывает, вот в совокупности все это и повлияло.
— Шкип, если интересует мое мнение…
— Интересует, Лапа, но сейчас и так все ясно. Внимание всем! Прекращаем заниматься ерундой, всем привести себя в порядок, убрать спальные места! Время — пять минут! Дежурному отделению! Навести порядок в коридоре, выставить дневального! Сталь, ты за старшего, что б к тому времени как я вернусь, здесь все сверкало и блестело.
— Принято.
Оксана Сергеевна так и продолжала лежать на кровати, слезы уже высохли, но вставать сил не было. Внезапно запиликал вызов входной двери.
— Кто?
— Оксана Сергеевна, простите что так поздно, это Шкип… — его голос был каким-то необычным, извиняющимся, что ли
— И чего тебе? — ответила резко Оксана Сергеевна.
— Нам нужно поговорить,
— Да ты что! А вот вчера весь день, или сегодня утром или днем поговорить было нельзя, понадобилось именно сейчас, на ночь глядя? Что-то изменилось?
— Изменилось, я понимаю вы устали, и у вас реально были непростые дни, но, если надумаете, мы будем ждать….
Оксана Сергеевна немного подумала.
— Хорошо, мне нужно немного времени, я скоро подойду.
Оксана Сергеевна привела себя в порядок и переодевшись вышла из комнаты. Стало ясно, что с термином «скоро» она явно поторопилась. Почти пятнадцать минут ей потребовалось чтоб дойти до корпуса. Решительно потянув дверь, она зашла. К ее удивлению корпус преобразился. Впервые за три дня царила тишина, не орала музыка, не было воплей и криков. Не было бардака
