никуда не денется. Он и так уже украл у меня больше пяти лет из жизни моей дочери. Моей.
Глава 8
Проводив няню, устало оседаю на кухонную скамью, сил нет убрать со стола после чаепития. Да и моя кружка с чаем стоит нетронутая, от таких новостей даже глоток сделать не могу. Не знаю, сколько сижу так, бездумно глядя в одну точку. Транс. Шок.
Нина Андреевна сказала, что привезет девочку ко мне, пообщаться, но я отказалась. Не хочу, чтобы она подставляла себя под удар, Максим может разозлиться и выгнать ее из дома. Я хочу увидеть малышку, прижать ее к груди, поцеловать, но подожду. Как только получу результаты теста, сразу состоится серьезный разговор с бывшим мужем. Я потребую, чтобы разрешил видеться с дочерью, брать ее к себе на выходные.
Но сначала надо иметь веские доказательства. Беру со стола пакет с образцами, сегодня уже поздно ехать в лабораторию, а вот завтра сразу с утра и отправлюсь. Вытаскиваю яркую детскую зубную щетку, представляю, как малышка чистила зубки ею, балуясь с водой. А у меня не было возможности увидеть это. И очень многое я не видела, теперь уже это все в прошлом. Слезы снова ручьем бегут по щекам, не могу остановиться. Макс украл у меня пять драгоценных лет, которые уже не вернуть…
Натыкаюсь взглядом на мобильник. Надо Розе позвонить. Но не успеваю даже дотянуться до телефона, дверной звонок разразился длинной трелью. Сама явилась.
- Ну что, как настроение? Чего ревела? – разглядывает мое лицо, не глядя забрасывая куртку на вешалку. Я поправляю, пока одежда на полу не оказалась.
- Няня приезжала. Она привезла все, что нужно для днк-теста, даже с лихвой.
Проходим в кухню, я даю пакет Розе. Она смотрит в него, и улыбка растягивает ее пухлые губы.
- Ну все, папашка теперь от нас никуда не денется. И чего ревешь?
- Да вот… если Дарьяна мой ребенок, то… понимаешь, я не видела, как она родилась, как росла…
- Да уж, бывший твой учудил. Но, не забываем, что пока ничего не доказано, - Роза охлаждает мой пыл, и она права. Не понимаю, почему я так уверена в своем материнстве.
- Чай сейчас налью, - выключаю закипевший чайник, наливаю чай подруге и себе, хочу согреться, руки так и ледяные от нервов. Грею пальцы об горячий бок кружки.
- Мне бы пожрать… убегалась с делами, голодная как волк.
Я смеюсь, подруга моя всегда голодная. Чищу картофель, буду кормить ее, не хочу оставаться одна. А сытая она разомлеет и останется ночевать у меня.
- Если тест будет положительным, дальше что будешь делать?
- Поговорю с Максом, буду настаивать, чтобы разрешил мне общаться с ребенком. Забирать на выходные…
- А жить вместе, как вариант не рассматриваешь? – Роза уплетает пирожные, так и хочется сказать, чтобы аппетит не портила перед ужином, но молчу. Ее волчий аппетит ничем не испортишь.
- Нет, Максим не пустит меня в свой дом. Да и не простит. Он очень обижен, ты просто не все знаешь.
Застываю над мойкой с ножом в одной руке и с картофелиной в другой. Я даже проситься в его дом не буду, до сих пор помню его уничижающий взгляд, когда он подписывал бумаги на развод. Он чуть не убил меня своим презрением. До сих пор передергивает.
- Ну-ка, колись красотка, чего натворила? – Роза стоит рядом, сверлит черным взглядом.
- Я изменила ему… с его другом. Вернее, почти изменила, но Максим думает, что все было. Я нарочно, чтобы развод дал.
- Дашка! Ты дура что ль?!
Да, я дура. Сейчас полностью это понимаю. Когда увидела девочку, шуструю, веселую и красивую, так похожую на меня внешне, понимаю, что я не просто дура. Я идиотка. А тогда думала, что дети не нужны мне, и устраивала мужу истерики, когда он снова начинал уговаривать меня забеременеть.
Мне было страшно до жути. Весь кошмар детдомовской жизни стоял перед глазами, и я была уверена, что с моим ребенком будет то же самое. Так лучше вообще не рожать. Максим не понимал моей этой фобии, настаивал и в то же время успокаивал. Сначала я наотрез отказывалась даже обсуждать эту тему, говорила ему, что нам и вдвоем очень хорошо, и уговаривала его тоже, чтобы мы пожили для себя. Он согласился, как я думала.
Первый срыв случился, когда Макс нарочно испортил средства защиты, а у меня потом была задержка, хотя беременности не наступило. Я попала в клинику неврозов, почти месяц провалялась на больничной койке, посещала психолога и психотерапевта. Меня не вылечили, я стала бояться ложиться в постель с мужем, нарочно находила себе дела, чтобы дождаться, пока Максим уснет. Я себя ела за то, что не могу перебороть свой страх, который отдалял меня от любимого мужчины.
Психолог сказал, что корни моей фобии в раннем детстве, и от меня ничего не зависит. Я просто должна перерасти свои страхи. Максим все понимал, и больше не требовал с меня детей. Только я видела, с какой тоской он смотрел на малышей, когда мы гуляли по городу, знала, как завидовал друзьям, у которых рождались дети. И боялась еще больше, к моей фобии добавился еще страх, что я не смогу перерасти. Тогда решила больше не мучить любимого, отпустить его. Пусть найдет себе женщину, которая сделает его счастливым отцом.
- И ты решила изменить ему? – подруга усадила меня на скамью, а сама ловко перемешивала жареный картофель в сковороде, слушая мой сбивчивый рассказ. – И что там такого в твоем детстве, что ты так боишься материнства? Извини, но я не верю в твой страх, что ребенок попадет в детский дом. Это надуманно.
- Ты просто не росла в детдоме. Дети разные бывают, есть такие злые, что похлеще взрослых преступников. А что было в раннем детстве, я не помню. И кто мои родители, не знаю. Врач считает, что вот оттуда все, то что я забыла. Меня нашли на перроне железнодорожного вокзала, я бродила возле поездов, искала маму. И мне было года четыре, не больше. Я даже не знаю свой день рождения. Меня били в детском доме, пока Максим не взялся опекать. Только благодаря ему и нашей няне я дожила до выпуска.
- Ну вот теперь больше понимаю твою фобию, - задумчиво говорит Роза, облизывая ложку.
