завода, новенькие, — отмахнулся казак.
— Я спрашивал про молодых пилотов.
— Война скидок никому не даёт, — с укором глянул на отглаженную парадную форму маршала суровый ветеран в мятом солдатском камуфляже.
— И давно у вас тут война идёт? — поняв упрёк, проворчал столичный гость.
— Да мы уж полгода в окопах, — подведя делегацию к входу в блиндаж, приглашающе откинул край масксети, завешивающей спуск под землю, Карпин. — Прошу посетить столовую лётного состава.
— Надеюсь, отужинать можно не переодеваясь в камуфляжную форму, — неодобрительно взглянув на замаранные грязью дощатые ступеньки, проворчал Тимошенко.
— В центре охраняемой территории аэродрома можно и не маскироваться, — зловеще усмехнулся казачий генерал. — А вот на дорогах и в полевых частях лучше бы поберечься от снайперов и разведчиков–диверсантов.
— Опять взрывпакетами забросают? — спускаясь в подземную столовую, нервно хохотнул маршал.
— Снайперы стараются пули класть поближе к цели, — на полном серьёзе предупредил парагвайский изверг. — А диверсанты лезут в рукопашный бой, чтобы ценного языка добыть. На вас теперь вся фронтовая разведка «зелёных» охоту откроет.
— А предупредить коллег нельзя, что проверяющие из Москвы прибыли? — проходя в просторный блиндаж, уставленный длинными дощатыми столами, предложил снизить накал учений инспектор.
— Так вы же, товарищ маршал, прибыли не парад принимать, а военную выучку войск оценивать. Зачем же значимую часть специальных подразделений выводить из боя? «Зелёные» сумели с борта патрульного дирижабля засечь вход в зону учений неопознанного самолёта, провели авиационную доразведку, атаковали на подлёте к аэродрому и добили уже на посадочной полосе.
— Мои пилоты не докладывали об обнаружении казачьего дирижабля на маршруте полёта, — недовольно зыркнув на своих штабников, нахмурился Тимошенко.
— Вероятно, воздушный разведчик выглядывал из–за облаков, — пожал плечами Карпин. — Телескопический объектив дальнего обзора позволяет разглядывать и производить телесъёмку объектов с дистанции в пятнадцать километров. В ясную погоду и при дополнительной аппаратной обработке, можно даже полевую форму офицеров различать.
— Неужели, ваши дирижабли висят в воздухе на недосягаемой для крылатой авиации и зенитной артиллерии высоте? — не до конца веря спорным сведениям советской разведки, спросил маршал. — Там же морозяка неимоверный, да и дышать нечем?
— На одном месте они тоже могут зависать, но расход топлива излишний, — разъяснил нюансы Карпин. — Дирижабли стараются барражировать в разнонаправленных воздушных потоках. Нормальное давление внутри капсулы обеспечивается герметичностью салона, температура — подогревом от систем работающего двигателя. В качестве нагрузки дирижабль несёт: запас газового топлива, маленький экипаж с грузом жизнеобеспечения, а главное — радиоретрансляционную и телеаппаратуру.
— А если аварийная ситуация?
— В случае разгерметизации салона, оденут кислородные маски. Парашюты тоже имеются, только применить их удастся лишь, выпрыгнув из падающей кабины, поближе к земле.
— И сколько времени пилоты–смертники болтаются по небу?
— Запас топлива и питания для экипажа рассчитывается на двухнедельный рейд, но отчаянные герои, при желании, могут гонять в потоках попутного ветра хоть вокруг света.
Солдаты в поварских колпаках и фартуках принесли подносы с металлическими тарелками и кружками, на время ужина беседа прервалась. Пища оказалась весьма вкусной и сытной, опровергая доносы сторонних доброхотов, которые жаловались на организацию скудного питания целой армии исключительно на полевых кухнях.
Генерал пригласил отужинавшего маршала в тамбур запасного выхода, приспособленного лётчиками под курилку. Тяжёлая дверь отделила их от помещения столовой, а через распахнутую наружу дверь проникла вечерняя прохлада, наполненная ароматом степных трав. Усевшись на лавочку вдоль стены, ветераны, раскурив папиросы, начали приватный душевный разговор.
— Докладывали, что вы тут все выделенные для армии стройматериалы пустили на временные сооружения? — разглядывая обтёсанные брёвна потолка, похлопал ладонью по дощатой лавке маршал.
— Казармы мирного времени — лишнее расточительство, — отстаивал выбранную методику подготовки войск генерал Карпин. — А созданные фронтовые позиции останутся после учений и ещё хорошо послужат для обкатки следующих резервистов.
Слух маршала резануло последнее слово.
— Ну уж, товарищ Карпин, вам–то не резервистов дали: весь рядовой состав уже прошёл годичную подготовку в частях РККА, бойцы сплошь комсомольцы, а командиры и замполиты — коммунисты.
— Строем ходить и песни горланить личный состав научили, а вот патроны и снаряды, видно, сильно экономили, — не стеснялся критиковать огрехи советской военной подготовки казак–парагваец. — И боевые действия учили вести только в светлое время суток, будто бы ночью война прекращается.
— В темноте, даже с применением существующих приборов ночного видения, организованно вести боевые действия невозможно, — категорично замотал головой маршал. — Теряется всякая управляемость подразделениями.
— Товарищ маршал, разрешите опровергнуть устаревшую теорию практическими маневрами на поле боя.
— Я ознакомлен с доносами от некоторых политработников Южной полевой армии. Органы НКВД уже завели дело по факту дезинформации высшего командования РККА. Слова надо делами подтверждать, а в распоряжение главного штаба РККА никаких достоверных фактов эффективности парагвайской методики обучения войск до сих пор не поступило. Сокрытые мраком ночи мифические победы над условным противником никого не впечатляют.
— Зато и противник ничего не ведает об истинных возможностях нашей армии, — довольно улыбаясь, скрестил руки на груди парагвайский стратег. — По секрету скажу вам, товарищ маршал, что большинство ложных донесений в штаб РККА и в органы НКВД написано под мою диктовку. Думаю, в Москве достаточно шпионов, которые сигнализируют в Берлин и Токио о провале парагвайской авантюры. Спецслужбы охотно докладывают руководству то, во что лидерам государств хочется верить. А сказки про всевидящие дирижабли, самолёты и танки с приборами ночного видения, про телевидение и сверхдальнюю связь на театре боевых действий, ведь согласитесь, кажутся нереальным кошмаром.
— Вы так самоуверенны? — опешил от наглости казачьего генерала Тимошенко.
Генерал–лейтенант Карпин глянул прямо в глаза Народному комиссару обороны.
— Я уверен лишь в красноармейцах и командирах, из которых сформирована моя армия. По приказу товарища Сталина в интернациональную армию были отобраны самые верные советскому народу комсомольцы и коммунисты, а из парагвайских казаков на родину прибыли истинные патриоты и ветераны–большевики, проверенные временем и… лагерями. Обнаруженный мусор военная контрразведка успешно вычистила.
