Они уже давно обманывают графа. Интересно, как долго они собирались обманывать ее?
И тут она с ужасом подумала, что если бы не стала случайным свидетелем той сцены в библиотеке, то ничего бы не заподозрила даже через миллион лет. Разве могла столь юная девушка запятнать подозрением женщину, заменившую ей мать, супругу своего отца? Или предположить, что герцог предложил ей руку и сердце для того лишь, чтобы иметь возможность беспрепятственно встречаться с графиней?
Грейсила чувствовала себя оплеванной.
Она пыталась успокоить себя тем, что люди совершают самые разные поступки. Такова человеческая природа, которой движут страсть, любовь и ненависть.
Грейсила много читала, а в книгах ей встречались ситуации и похуже, но она никогда не предполагала, что подобное может случиться в ее родном доме.
«Наверное, я еще молодая и неопытная», — заключила она свои рассуждения.
Дверь буфетной отворилась, и на пороге появилась мисс Ханселл.
Почтенная пожилая женщина с приветливым лицом и добрыми глазами была очень похожа на Миллета. Мисс Ханселл была одета в простое темное платье, а на ее широком поясе висела массивная серебряная цепь, на которой позвякивала большая связка ключей.
Она решительно направилась к девушке;
— Миледи! Не могу поверить, что это вы!
— Это я, мисс Ханселл! — ответила Грейсила. — Митти уже, наверное, рассказал, что мне нужна ваша помощь?
— Да, миледи, рассказал! Ох, вот только не знаю, что сказала бы на это ваша матушка!
— Клянусь вам, мисс Ханселл, если бы мама была жива, она бы полностью меня поддержала. Она знала, что единственные люди, которые смогут мне помочь, — это вы и мистер Миллет.
— Будь по-вашему, миледи. Я знавала вас еще ребенком, да и не смогу я вам отказать. Разве я могу захлопнуть перед вами дверь? Господь знает, я на это не способна! Я буду молиться лишь о том, чтобы не ошибиться и поступить по правде, — сказала старая женщина.
— С вами мне ничего не угрожает, остальное не важно, — сказала Грейсила.
По выражению лица мисс Ханселл Грейсила поняла, что ключик найден.
То, что эти дорогие люди готовы позаботиться о ней, было ее спасением.
— Ты будешь жить со мной, в соседней комнате, — решительно произнесла женщина, как будто за Грейсилой по меньшей мере следовала погоня, и теперь ее ни на шаг нельзя было от себя отпускать.
Она оглядела узел с платьями, все еще лежавший на стульях, и воскликнула:
— У меня появилась идея получше! Я поселю вашу милость в комнате Елизаветы, в той, что в дальнем конце восточного крыла. Туда никто из прислуги не заглядывает, а я буду спать за дверью.
Она на секунду замолчала, а потом заговорила снова:
— Знаете, ваша милость, до того, как вернулся его светлость лорд, у меня в подчинении была всего одна пожилая женщина, которой я доверяю, как самой себе. Но теперь, может быть, мне придется привести еще работниц, а женщины, как вам известно, миледи, любят посплетничать.
— Знаю, — рассмеялась Грейсила и добавила: — Мне будет очень приятно поселиться в комнате Елизаветы!
Она хорошо знала дом. В те времена, когда они вместе с отцом отправлялись на лошадях в гости к старому лорду, она часто гуляла по старинному зданию.
Пока джентльмены беседовали, маленькая Грейсила отправлялась или к мисс Ханселл, или на увлекательную экскурсию по большому дому.
Там было на что посмотреть!
Баронс-Холл получил свое название от баронов, живших там еще в стародавние времена. Лорд был прямым потомком Дэмиенов, пришедших в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем. Здание несколько раз горело, а неумолимое время оставило на нем свой неизгладимый след, и дом, несомненно, отличался от того старинного замка, в котором некогда жили знаменитые предки.
Результатом стало смешение стилей: громадные величественные залы раннего георгианского периода чередовались с небольшими прелестными комнатками елизаветинской эпохи с низкими потолками и красивыми прозрачными окошками.
Восточное крыло было просто очаровательным, оно особенно нравилось Грейсиле, любившей все романтичное. Кроме того, Грейсила была уверена, что новый лорд Дэмиен там не появится.
Гостей всегда поражали своим величественным видом громадные кровати с пологами в дворцовых спальнях, над которыми висели восточные опахала из страусиных перьев.
Они восхищались лепниной, роскошной позолоченной резьбой работы самого Адана, георгианскими окнами в квадратных рамах…
Грейсила шагала вслед за мисс Ханселл по темным гулким коридорам восточного крыла и ощущала, как погружается в далекое прошлое.
Она спасалась здесь так же, как иезуитский священник во времена Елизаветы, спасающийся от пыток и костра, или как роялистка, скрывающаяся от солдат Кромвеля.
Наконец они вошли в комнату Елизаветы. Мисс Ханселл поставила на столик свечу, освещавшую их путь, и сказала:
— Вот я все думаю, миледи, что же нам такое придумать? Как объяснить, почему вы здесь поселились?
— Давайте, я буду вашей племянницей! — предложила Грейсила.
— Племянницей? — улыбнулась мисс Ханселл. — Это неправдоподобно. Будто ваша милость никогда моих племянниц не видели!
Конечно, Грейсила хорошо помнила этих крупных, неповоротливых женщин, вечно окруженных оравой галдящих ребятишек.
— Вот что я надумала, миледи, — после недолгого молчания проговорила мисс Ханселл. — Вы будете знатной дамой — а вы и есть знатная дама, — переживающей тяжелые времена. Это звучит более правдоподобно.
— Если вы хотите сказать, что у меня в кармане нет ни единого пенса, то это сущая правда, — подтвердила Грейсила.
— До того, как я попала в Баронс-Холл, миледи, — медленно заговорила мисс Ханселл, — я служила у сэра Рональда Диринга. Прекрасный был джентльмен!
— Я слышала от Митти, что вы жили в то время в Лондоне.
— Потом у сэра Рональда случились неприятности с кредиторами, и он полностью разорился, — продолжила свой рассказ экономка. — Ему пришлось продать дом и имущество, а я оказалась здесь.
Грейсила слушала внимательно. Она давным-давно знала эту историю, но ей было хорошо известно, что мисс Ханселл не любит, когда ее перебивают.
— Так что, миледи, я представлю вас как одну из внучек обанкротившегося сэра Рональда, которая осталась одна-одинешенька после его смерти.
— Прекрасная мысль — воскликнула Грейсила. — Мне остается только запомнить мою новую фамилию — Диринг. Это не так трудно. Ах, какая вы умница, мисс Ханселл! Вы придумали такую замечательную историю!
— Я рада, что вашей милости понравилось, — ответила довольная экономка.
