– Надо разобрать. Крылья, бампер. Капот… – начинает говорить, но я перебиваю, показываю рукой «стоп».
– Я в курсе. Не продолжай.
– Ладно, – пожимает плечами.
Подхожу к BMW. Осматриваю. Подбираю нужные ключ и приступаю за дело. За любим занятием время летит незаметно. Я полностью погружаюсь в процесс, отрешаясь от всего мира.
На плечо опускается тяжёлая рука. Оборачиваюсь. Давид. Стоит весь такой важный в своём дорогом костюме. Выглаженный пиджак, рубашка. На шее повязан тёмный галстук.
Смотрит на меня, ухмыляясь:
– Теперь понятно, почему ты не отвечаешь на звонки. Вижу, дел невпроворот.
– Пришёл выяснять отношения или по делу? – спрашиваю без всяких там «привет».
– По делу, – кивает головой. Тянется рукой в карман. Достаёт что-то. – Забирай свою тряпку.
Швыряет мне прямо в грудь. Тёмный квадрат падает на пол. Носовой платок. Мой. Тот, что отдал Дине, когда ей стало плохо в клубе.
Я задумчиво смотрю на Давида, затем опускаюсь на корточки. Поднимаю платок. Провожу пальцем по вышитой надписи. Давид следит за моим движением, не отводя взгляда. Знает? Рассказала Дина или нет?
– Ты для этого приехал? – растягиваю губы в кривой улыбке. – Оторвался от важных дел, чтобы просто вернуть мне Моё?!
– Твоё. Только это, – двусмысленно отвечает Давид.
Я понимаю, что он имеет ввиду, как и он. Он всё понимает. Я вижу в его глазах предупреждение, угрозы. Его взгляд просто кричит: «Не смей соваться. Опасно». Да только мне пофиг на какие-либо риски.
Давид уходит, не прощаясь. Я смотрю ему вслед и сжимаю от злости кулаки. Чёрт! Как же по-дурацки у нас всё получилось. Неправильно. Если бы я познакомил их с Диной три года назад, то сейчас бы не оказались в этой нелепой ситуации. Но я не познакомил. Прятал Дину от всех друзей. Ревновал жутко. Да и сейчас ревную. С ума схожу, представляя её не со мной.
После разговора с Давидом у меня всё валится из рук. Я взбешён. В ярости. Бросаю на пол гаечный ключ и возвращаюсь в офис. Подхожу к шкафу. Достаю сменную одежду и банные принадлежности. Принимаю душ. Прохладная вода остужает жар тела, но не сердца. Сердце горит огнём. Пылает! Чёрт… Так больше не может продолжаться. Мы не можем делать вид, что не знакомы. Мне нужна Дина. Хочу поговорить с этой блондинистой стервой!
Глава 16
Дамир
Несколько дней я хожу сам не свой. Говорить с Диной? Нет? Меня терзают мысли, выворачивая душу наизнанку. Как быть дальше? Как жить? Видеть её каждый раз и терять рассудок? Рано или поздно я натворю глупостей. Не сдержу внутренних демонов и тогда, даже не знаю, что будет. Я ведь любил её, а может быть, и до сих пор люблю. Чёрт... Не знаю. Не понимаю самого себя.
С одной стороны есть моё настоящее, а с другой – она. Если бы три года назад Дина меня не бросила, сейчас передо мной не стоял выбор. Но стоит. Разрушить – легко. Построить – трудно! Я не хочу делать больно, но так получается, что кому-нибудь из нас однозначно станет хреново.
На третий день я не выдерживаю. Срываюсь посреди рабочего дня и мчусь по оживлённым улицам мегаполиса в направлении её дома. Останавливаю машину недалеко от подъезда. Знаю номер квартиры – Давид сказал ещё тогда, в клубе. Знаю, где её искать, но сижу за рулём, как приклеенный. Вдруг они сейчас там вдвоём, а тут появляюсь я?! Нет. Глупо.
Достаю из пачки сигарету. Закуриваю. Тяну в себя сизый дым, надеясь успокоить нервы. Не успокаиваюсь. Ни разу.
Проходит час, два. Из подъезда выходит она. Синее платье, едва достающее до колен, сидит на ней, как влитое. Я скольжу взглядом по женской фигуре. Откровенно говоря, раздеваю, а не смотрю! Интересно, какой она стала. Вижу, грудь больше, бёдра круглее, но талия такая же тонкая, как и была. Стройные икры, красивые щиколотки. Помню, как любил их трогать, ласкать, исследовать языком каждый миллиметр кожи... Боже, как давно это было. Кажется, в прошлой жизни!
Дина держит перед собой букет цветов и шагает достаточно быстро. Проходит мимо моей машины, не замечая. Хочу ей крикнуть вслед: «Остановись. Давай поговорим». Но не кричу. Остолбенел просто. С цветами и прямо из дома… Куда собралась?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тянусь к ключу зажигания. Запускаю мотор. Плавно трогаюсь и еду следом за Диной. Она торопится. Ускоряет шаг. Покидает двор, минует аллею и направляется к автобусной остановке. Ждёт маршрутку несколько минут. Поглядывает на циферблат наручных часов.
Всё это время я наблюдаю за ней, не привлекая к себе внимания. Интересно! У стервы имеется двойная жизнь, а жених не в курсе?! Ухмыляюсь своим мыслям. «Дина, Дина, какая же ты су… ка!».
Блондинистые волосы мелькают на горизонте. Дина заходит в остановившуюся маршрутку и скрывается за её дверями. Я следую за ней. Еду долго. Кажется, на другой конец города. Наконец-то маршрутка тормозит. Кладбище?! Я в осадке. Ничего не понимаю. Паркуюсь вблизи центральных ворот кладбища и выхожу из машины. Иду за ней. След в след.
Останавливаюсь в нескольких десятках метров, прячась з деревом. Наблюдаю. Дина садится на колени, прямо на сырую землю, и начинает рвать траву. Пальцами. Я бледнею, понимая, как круто ошибался. Сердце сжимает стальными оковами. Воздух становится тяжелым. Отрава, а не кислород.
Хочу подойти, но не подхожу. Ноги прилипли к месту. Я вижу, как она плачет. Чувствую её боль на интуитивном уровне. Сердце сжимается сильнее. На лице твердеют мышцы. Кто там похоронен? Отец? Мать?
Проходит полчаса. Дина покидает могилу и разворачивается корпусом в мою сторону. Идёт на ватных ногах, смотря перед собой отрешённым взглядом.
Я догоню её! Обязательно. Обниму. Прижму крепко к груди и попытаюсь упокоить, но чуть позже! Сейчас я просто бегу к той могиле. Останавливаюсь возле оградки. Смотрю на памятник. Чёрный гранит. Мужская фотография. Отец. Я хватаюсь за виски пальцами и растираю круговыми движениями. Быть такого не может. Умер в тот же месяц, когда меня закрыли в СИЗО.
Делаю глубокий вдох. Перевожу взгляд на второй памятник в виде маленького ангелочка. Читаю надпись и ощущаю, как в жилах стынет кровь. По позвонкам бежит ледяной пот. Перед глазами всё плывёт.
Чёрт! Это слишком больно…
Глава 17
Дина
Я плачу. Рыдаю в три ручья, хлюпая носом. Эта боль на грани всех возможностей. Не знаю: как держусь; как иду на подкашивающихся ногах. Я просто иду. Медленно. Неуверенно. Шаг за шагом.
Снова здесь, как и в прошлую субботу, и в позапрошлую. За неделю на могиле много выросло травы, почему-то. Были дожди? Не помню. Кажется, я ничего не помню. Я будто живу на каком-то автомате. Робот, а не человек.
Хочу остаться здесь. С ними. С любимым папочкой. С Алёшкой… Нет. Невозможно разделить себя на две части. Я здесь, а они… там. Под сырой землёй.
Мама отошла от горя, а я – нет. До сих пор болит в грудях. Сжимает. Давит. Задыхаюсь. Господи, но почему ты забираешь у нас самых дорогих людей, самых близких?! Папа болел. Сильно. Неизлечимо. Рак не щадит никого и его не пощадил. Только узнали и сразу начали готовиться к операции. Искали деньги. Много денег. Не успели. Папа умер, а потом… был туман.
Я вытираю слёзы ладонью и прикусываю кулак, чтобы не рыдать в голос. Хотя рыдать очень хочется. Да не рыдать даже, а выть. Упасть на колени, схватиться за голову двумя руками и орать! Чтобы испугались все птицы. Чтобы замолчали все моторы автомобилей. Но я не ору. Уже нет. Антидепрессанты сделали своё дело, и плюс свалившиеся на голову проблемы. После похорон папы мы с мамой продали квартиру. Нужно было раздавать долги, а потому согласились отдать нашу трёшку в центре города за очень смешные деньги. Выкарабкались. Переехали жить в спальный район. Я вернулась в учёбу, мама – на работу. Жили как-то до тех пор, пока меня не положили в больницу с угрозой прерывания беременности. Лежала трижды и снова деньги. Потратили последние…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
