усадили на унитаз. Когда Дервин закончил облегчаться, Зоур посмотрел на него с сомнением:
— Надо бы его ополоснуть, что ли? Завоняется же. Уже потом разит, не хватало ещё вони от мочи…
Дервин вспыхнул так, словно ему в кровь насыпали жгучего перца. Простодушный Кенвер Зоур всегда говорил, что думал, и хотя друзья ценили его прямоту, иногда полное отсутствие такта ставило аристократов в тупик.
— Так-то да… — неловко кашлянул Трезан. — Запашок есть.
Все трое напряжённо смотрели друг на друга.
Трезан огляделся и заметил стоящее возле раковины ведро воды.
— Вонять перед Лиорой я не хочу, — наконец признал Дервин.
— Тогда руки-ноги в стороны! — скомандовал принц, подхватил ведро и начал лить прямо на сидящего на унитазе Дервина.
— Полегче нельзя? — отплёвывался тот, но руки вытянул вверх, а ноги развёл как можно шире, чувствуя как до предела напрягаются мышцы бёдер под лангетами.
Лиоре это однозначно не понравилось бы. Он же ничего не повредит? Дервин напрягал лишь квадрицепсы, а они не пострадали в крушении. Места, с которых Лиора полосками срезала кожу, вроде не беспокоили…
— Вот так-то лучше! — Зоур сорвал с крючка полотенце, смочил в остатках воды из ведра и протёр друга ещё и им.
Холодного, мокрого, но зато чистого Дервина завернули в простыню и внесли обратно в приёмную медблока, после чего раздраконенная до последнего предела целительница заставила друзей уложить его на больничную койку и выгнала.
Дервин ужасно стыдился того, что одежды на нём не осталось, а Лиора — девушка, причём девушка красивая, благородного происхождения и, как выяснилось, очень чуткая и порядочная. Смущать её голым видом отчаянно не хотелось, но руки были перебинтованы и толком не слушались, поэтому когда она накрыла его двумя одеялами и с неожиданной силой вытащила из-под него влажную простыню, он мог лишь пробормотать:
— Спасибо.
Лиора убедилась, что лангеты хорошо фиксируют ноги, заботливо обтёрла уголком простыни его лицо, шею и плечи.
— Зачем они тебя намочили?
Дервин почувствовал, как пунцовеет ещё сильнее, и выдавил:
— Из лучших побуждений.
— Я на них всех докладную напишу! За то, что облили холодной водой моего пациента. А если ты теперь простуду подхватишь? — воинственно спросила она.
— Они просто решили, что от меня дурно пахнет. Если так подумать, то последний раз я мылся ещё вчера, а когда заклинило штурвал, то и правда дико вспотел от нервов, — он посмотрел на Лиору умоляюще: — Не надо докладных, пожалуйста. Я прослежу за тем, чтобы они извинились. Иначе их могут отстранить от полётов.
— Может, оно и к лучшему! В медблоке главная — целительница! — обиженно насупилась Лиора, и он невольно улыбнулся, потому что она стала похожа на маленькую нахохлившуюся птичку.
Вот как объяснить ей, что никто не хотел проявить пренебрежение? Просто для парня вот так взять и сходить при красивой девушке в утку — это полное крушение самоуважения, и друзья это прекрасно осознавали.
Однако он также понимал, почему Лиора расстроена, и поэтому пошёл на мировую:
— Ты права: в медблоке главная — целительница. Я приношу искренние извинения за их и особенно своё поведение. Обязательно проведу с ними воспитательную беседу. Особенно с Леввек ом. Может, даже пинка отвешу. Если получится.
— Пинка можно левой, — подумав, разрешила Лиора. — Но лучше возьми палку. Или, вон, поддон медицинский. Он металлический и ещё звенит так весело, если кому-то по голове стукнуть, — со знанием дела добавила она и лукаво подмигнула.
Чувство вины в этот момент стало удушающим. Настолько острым и непереносимо сильным, что Дервин задохнулся и снова ощутил, будто в кровь ему добавили жгучего перца — от стыда опять горела кожа на лице, шее и даже плечах.
— Почему всё-таки? Почему ты мне помогла? Почему не ампутировала ногу? Это порадовало бы твоего брата.
Очаровательная игривая улыбка тут же потухла, Лиора посмотрела Дервину прямо в душу и ответила:
— Потому что я считаю неправильным наказывать детей за проступки отцов, и если бы я выместила свою горечь на тебе, то была бы ничем не лучше твоей матери. Я понимаю, что наш отец сильно её обидел, но не понимаю, почему она наказала за это нас. Именно по этой причине я приложу все силы, чтобы через пару ночей ты ушёл отсюда на своих двоих. Кроме того, я служу в эскадрилье и обязана лечить всех. По уставу обязана.
Чувство стыда и вины — и без того невыносимое — теперь раздирало и жгло так, будто Лиора словами расстреляла его в упор, а раны потом залила кислотой.
И то, что хрупкая девчонка рискнула жизнью, чтобы его спасти, придавало какой-то особенно гадкий привкус всей этой ситуации. Он чувствовал себя сволочью за то, что из-за его матери она вообще вынуждена считать копейки, заниматься этой тяжёлой работой и торчать в части вместо того, чтобы выйти замуж, декорировать дом, ждать первенца или чем ещё занимаются нобларины её возраста?
— Но по уставу ты не обязана была вытаскивать меня из маголёта, — он попытался сесть, чтобы их лица оказались на одном уровне, но одеяло мешало, и он замешкался, выбираясь из него.
— Лучше лежи, — Лиора положила прохладную ладошку на его оголившуюся грудь.
Ощущение прикосновения обожгло яркостью, Дервин снова замешкался и поддался.
— Ты не обязана была…
— В тот момент я не думала, обязана я или нет, просто очень сильно испугалась и хотела помочь. Я бы помогла любому, Дервин. А тебе не стоит нервничать.
Он хотел поблагодарить и показать, насколько ценит её благородство, но она приложила холодные пальчики к его губам, и он замер, сражённый интенсивностью этого ощущения. Видимо, с головой у него действительно было плохо, потому что Лиора теперь казалась ему сияющим источником жизни и правильности, спорить с которым было бы кощунственно.
Она коснулась его щеки, вырисовывая усыпляющее заклинание, и от этой случайной ласки закружилась голова, а потом он задышал глубже и реже, не в силах сопротивляться целительской магии.
— Вот так. Теперь спи, — прозвучал её голос в темноте, потому что веки Дервина уже закрылись, а сам он мягко погружался в наведённый сон.
Иллюстрация: Дервин
Глава 4
Тридцатое октабриля. После заката
Бреур Боллар
Брен Боллар не помнил, когда у него последний раз
