— Почему ты молчишь? — спросил Кирилл.
— Честно? — сказала я, потому что иногда становилась до неприличия правдивой, а это был как раз один из тех немногих моментов.
— Угу, — кивнул он и подозрительно посмотрел на меня.
— Я думаю о том, как хорошо сделать блистательную карьеру и на старости лет, давая интервью, ну, скажем, «Космополитен», сообщить мимоходом: «Я пять раз была замужем, не считая пустячков».
Кирилл к браку относился серьезно, а потому обиделся. Я поспешила его успокоить:
— Ты на пустячок не тянешь.
Но Кирилл рассердился не на шутку и тоже решил быть правдивым:
— Ты тоже, положим, не тянешь на карьеру.
— Куда? — прикинулась я дурочкой.
— Что «куда»? — Кирилл недоуменно вскинул брови.
— Вот именно: что и куда положим.
В нашей частной школе такая тактика ведения разговора называлась «съезжать с базара».
Я воспользовалась ею, чтобы прекратить нашу правдивую ссору, грозящую стать безрезультатной. Второго предложения о замужестве он мне уже не сделает, а для того чтобы стать матерью его детей, я еще не созрела. Заявление Кирилла о моей человеческой несостоятельности не могло пролететь мимо моих ушей, оно даже пресильно задело меня. Но моя вечная инфантильность дарила мне только два великих образа: я — великая балерина и я же — великая актриса. Но оба образа уже были улетевшими по расписанию самолетами последних, навсегда закрытых рейсов. Давно решив последовать мудрому совету и рассматривать проблемы по мере их накопления, я подумала, что позволю себе помечтать о карьере завтра. Сегодня у меня была помолвка.
Кирилл развернул газету с моим названием «Ненавижу-«Спорт-экспресс». Он считал свою миссию выполненной, и моего ответа ему, кажется, не требовалось. Я позволила себе вольность и сказала нежным голосом:
— Кирилл…
— Да? — он вопросительно и спокойно взглянул на меня.
У Кирилла был очень богатый внутренний мир. Он всегда переживал поражения и победы в одиночку, он был умен и предприимчив, он был даже нежен. Я иногда хотела поближе познакомиться с ним, сойтись, так сказать, накоротке. Но то ли он был так глубок, что боялся меня — утопленника его души, то ли обмелел местами и не хотел демонстрировать свои сердечные лысины, но Кирилл сохранял дистанцию, а я почти всегда соглашаюсь с теми, кто берет на себя ответственность за мои поступки. Рядом с Кириллом меня часто покидало даже жгучее женское любопытство. И потом, я всегда была мудрой. Хотя, если честно — не совсем всегда и не очень мудрой. И все-таки не могла же я подойти и спросить: «А что у тебя там в душе?» — а выведывать косвенными наводящими вопросами основы и принципы духовного мира — занятие неблагодарное, утомительное, а с Кириллом еще и скучное.
— Да? — снова сказал он, и взгляд его, кажется, потеплел.
Так я выиграла первый бой у «Ненавижу-«Спорт-экспресс».
— Не обижаешься? — спросила я ласково.
— Нет, я тебя очень люблю, — сказал он тихо. — И когда же ты соизволишь дать согласие на наш брак?
— Рюшечка ты моя! — прокричала я восторженно и бросилась его целовать.
Очень нужно поощрять признания в любви, а особенно признания Кирилла, — следующего раза может просто не быть. В меру напоощрявшись, я приосанилась и заявила гордо:
— Я подумаю. Надеюсь, что не долго.
— Я тоже надеюсь, что не долго, — серьезно улыбаясь, произнес он.
А потом мы смотрели мультфильм о паровозике из Ромашкова, который нюхал цветы.
И Кирилл изрек:
— Вот потому мы так и живем. Чему учит этот мультфильм?
— Любить природу и восхищаться ею! — звонко отрапортовала я.
— Вот ты думаешь, что говоришь? Любить природу паровозом? Сходить с рельсов, чтобы понюхать цветочки? Опаздывать по расписанию, чтобы встретить неожиданную весну?..
Интересно, шутил он или нет? Но фраза «сходить с рельсов, чтобы понюхать цветочки» очень и очень пришлась мне по душе. Но никто и не говорил, что Кирилл — дурак. Я быстро встала и выключила телевизор. Пусть лучше нервничает из-за меня.
— Торжественно клянусь, — заунывно начала я, — никогда не опаздывать по расписанию, чтобы встретить неожиданную весну.
Я сказала, и я солгала. Я как раз была из этих, из паровозиков, из-за которых все собственно и произошло. А потому мы так и живем. Но рука Кирилла уже лежала на моей груди. Это было приглашение к сексу, который я, начитавшись вдоволь всяческих мелодрам, очень полюбила комментировать. Соглашаясь с Уайльдом (который попался мне в руки совершенно случайно) в том, что единственное хорошее общество — это ты сам, комментировала процесс я, конечно, мысленно. Кирилл начал свои фирменные тягучие поцелуи, и я подумала о том, «вздыбилась» ли его «плоть», налилось ли «божественной силой» его «орудие» и жаждет ли он проникнуть в мое «трепещущее лоно». Вот он коснулся моих волос, накрыли ли они его «водопадом»? Очень трудно вставить фразу про «набухшие соски» — придется положить его руки куда следует. Наши обнаженные тела соприкоснулись, и «электрический разряд», «искра желания» «заполнили собой все пространство между нами». Интересно, хорошая ли электропроводность у пола в моей квартире, проникает ли заряд к соседу-семьянину? И в каком месте я должна закричать: «Возьми меня, войди в меня, делай со мной что хочешь»? И почему у людей пот смешивается во влагу любви, а у меня с Кириллом — в кошкину вонючку? И из чего возникает нереальность происходящего, если я все время слышу, как скрипит подо мной диван? У меня наверняка проблемы с головой и оргазмом. Мне бесконечно снятся эротические сны с ускользающими партнерами. И, боже мой, как хорошо мне с Кириллом!..
Кирилл заснул быстро, умиротворенный и довольный, в историю его жизни этот день войдет как День великого брачного решения. В мою жизнь этот день вошел под другим названием — День яйца всмятку.
Этот день прошел, пожениться мы решили осенью после праздника Урожая. Такая глупость могла прийти в голову только мне — подытожила Большая Подруга Маша и заявила, что такими мужчинами не бросаются. Но я и не бросалась, я продолжала полнеть и страдать от невнимания к моим кулинарным опусам. А еще, получив статус будущей жены, я была введена в круг избранных, в круг сотоварищей Кирилла по работе и их жен. В первый визит, нанесенный по случаю дня рождения Пети, кирилловского сотрудника, наверное, равноправного владельца их предприятия, я поняла, что такое нищета. Нищета — это я. К такому выводу я пришла, еще не переступив порога квартиры. Дверь из матового непрозрачного стекла сказала мне все. Остальное добавила Петина жена, Галя. Что приятно — богатая Рада оказалась тоже бомжихой, но сообщать ей, конечно, я не стала.
