Вадим Сокол воскликнул:
— Ради одного этого чудесного зрелища я готов перенести любую перегрузку! Да неужели вы не ощущаете поэтичности этой несравненной картины?
Ван Лун покосился на своего экспансивного друга. Он лукаво прищурился:
— Спорить не могу, поэзия — очень хорошо и космическое небо — тоже. Но Николай Петрович придет и спросит: где завтрак? Вам можно заниматься поэзией. Шеф-повар должен подумать о прозе. А чтобы готовить завтрак, нужен свет. Значит, и вам придется сделать поэтическую паузу…
— Сухарь! Безнадежный сухарь!
— Очень приятно. Но небо, думаю, не изменится, пока мы позавтракаем, — кротко утешил Вадима Ван Лун, включая свет в каюте. — А как будет действовать невесомая автоматика?
Он уже успел благополучно перейти — или, может быть, правильнее сказать, «переплыть» — к противоположной стене каюты. Оторвавшись от зрелища космического неба, Сокол наблюдал за действиями друга.
Ван Лун повернул рукоятку в стене. Вслед за этим от стены отделилась небольшая квадратная панель и плавно опустилась вниз на коленчатых подставках, превратившись в стол. В открывшемся за ней проеме стены оказались полки вместительного буфета, уставленные посудой необычной формы, консервными банками, странными стеклянными бутылками — сплюснутыми, как фляжки; плоские стороны этих бутылок были резиновыми. Ван Лун уверенными движениями снимал с полок посуду, зажатую пружинными зажимами, и устанавливал ее на столе в такие же зажимы, каждый из которых соответствовал той или иной форме посуды. Расставив все на столе, Ван Лун удовлетворенно присвистнул:
— Совсем как в образцовом ресторане! Теперь еще салфетки. И можно приступать к еде.
— Без чаю, без горячего? — разочарованно отметил Сокол.
— Очень-очень сожалею. Зато получите стакан вина, хорошего вина, — утешил его Ван Лун. — Если, конечно, Николай Петрович разрешит…
— А почему бы ему не разрешить? — раздался веселый голос Рындина, показавшегося в дверях каюты. — Наоборот, он целиком поддерживает вашу идею, Ван. Сегодня — особый день. Стакан вина сегодня — это хорошо!
— Только странно как-то, что нет стульев. Кажется, что все не так, — посетовал Сокол, приближаясь к столу.
— Обойдемся, Вадим! А потом, поверьте мне, что воздух в наших условиях лучше самого удобного стула. Не забудьте только закрепиться пружинами у стола. Начнем, друзья!
Рындин первый «сел» у стола, приняв обычную позу сидящего человека. Этому помогло и то, что он защелкнул вокруг каждой ноги под столом пружинные кольца, вделанные под квадратной панелью. Его примеру последовали остальные. Теперь не приходилось опасаться, что неосторожное, резкое движение оттолкнет человека от стола и вынесет его на середину каюты.
Они «сидели» вокруг стола и, улыбаясь, поглядывали друг на друга. Действительно, вид человека, по сути ни на чем не сидящего, несмотря на схожую позу, а просто висящего в воздухе, был достаточно забавным.
Николай Петрович взял одну из бутылок, вынул из нее пробку и перевернул бутылку горлышком вниз. Как и следовало ожидать, из нее не вылилось ни капли. Тогда Рындин поднес бутылку к своей чашке — тоже необычной формы, суживавшейся кверху. Он вставил горлышко бутылки в верхнюю часть чашки и слегка нажал на резиновые стенки. Из горлышка медленно выползла большая красная капля вина. Она тоже явно не хотела отделяться от горлышка; несмотря на довольно большой объем, эта капля тотчас пряталась обратно в бутылку, стоило лишь слегка уменьшить давление на резиновые стенки. Рындин слегка встряхнул бутылку:
— Ну, отделяйся!
Крупная капля вина оторвалась от горлышка и осталась в чашке.
— Первый бокал готов!
Таким же образом Рындин наполнил остальные чашки и вставил бутылку обратно в зажим на столе.
— Наш первый тост — за великую советскую Родину, за советский народ! — торжественно произнес он, поднимая свою чашку.
Каждый взял по тонкой стеклянной трубочке и через нее выпил вино. Первым оторвался от чашки Сокол.
— Чудесное вино, — сказал он. — Никогда не пил такого!
— Скажу: все-таки космическое, — откликнулся Ван Лун.
— Но трубочка чертовски мешает, — продолжал Сокол. — Куда приятнее было бы пить без нее, прямо из чашки.
— А вы попробуйте, если для вас мало хорошо известных всем нам теоретических данных, — хитро подмигнул Ван Луну Рындин.
— Да нет, я понимаю, что это необходимо. А все-таки интересно попробовать. Неужто не справлюсь, даже если буду очень осторожным? — ответил Сокол.
Геолог выпустил трубочку из пальцев; она не осталась висеть в воздухе, а медленно поплыла к столу. Ван Лун с интересом следил за Соколом, который поднес чашку ко рту, попробовав потянуть из нее вино.
— Так, так, неугомонный вы экспериментатор, — шутливо подзадорил его Рындин. — Энергичнее!
Рука Вадима Сокола неожиданно вздрогнула, чашка качнулась. В ту же секунду из чашки вылетела шарообразная капля вина величиной с небольшое яблоко. Покачиваясь в воздухе и блестя круглыми боками, она пролетела мимо головы Сокола и понеслась дальше по каюте.
— Лови, лови! — воскликнул Ван Лун. — Вино улетает!
Капля плыла в воздухе дальше и дальше.
— Придется вам, действительно, ловить эту каплю: иначе она растечется по первому же предмету, с которым столкнется, — преодолевая смех, сказал Николай Петрович.
Сконфуженный Сокол выдернул ноги из пружинных колец и бросился вдогонку за каплей. Но поймать ее было нелегким делом. От малейшего колебания воздуха круглая капля сейчас же отклонялась в сторону, изменяя свое направление. Сокол настойчиво преследовал ее, но капля, словно живое существо, каждый раз уклонялась от него, подталкиваемая колебаниями воздуха, которые невольно производил своими движениями Сокол.
— Наверно, придется ловить прямо в рот! Руки очень сильно заняты, — невозмутимо заметил Ван Лун, наблюдая за стараниями Вадима.
Сокол, видимо, растерялся. Резким движением вытянутой вперед руки он попытался настичь каплю и схватить ее, забыв, что это жидкость. Ему посчастливилось зацепить каплю рукой — и тотчас она исчезла. Красное вино мгновенно облепило руку Сокола, быстро растеклось по пальцам и дальше под рукав. На манжете рубашки Вадима появилось ярко-красное пятно. И вся кисть будто оделась в красную перчатку — вино тонким слоем покрыло ее.
Рындин и Ван Лун дружно смеялись, пока Сокол, вернувшись к столу, смущенно вытирал руку салфеткой.
— Ну, жертва любопытства, убедились теперь, что с трубочкой удобнее? И что вообще, пожалуй, не стоит ревизовать данные нашей подготовки? — дружески осведомился Николай Петрович.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
