- Вы состояли в международном сионистском комитете и хотели захватить власть в стране.
Плечи Мильштейна затряслись. Смеется? Плачет?
- Гос-с-поди, да вы хоть знаете, что такое сионизм?! - кричит. Это хорошо, значит, почти готов. Можно дать в зубы, чтобы не орал на следователя, но пусть. Что-нибудь да скажет. - Я физик, поймете ли вы это когда-нибудь?
- Ну хорошо, - согласился я, чувствуя недовольство собой, не нужно было соглашаться, но то ли я и сам устал, то ли интуиция требовала сегодня чуть изменить тактику. - Ну хорошо, вы физик, вот и расскажите, как ваши физические теории работают на мировой сионизм.
Мильштейн перестал трястись и посмотрел на меня, пытаясь что-то разглядеть в слепящем свете. Я выключил лампу.
- А ведь я действительно физик, - с каким-то недоумением сказал Мильштейн.
Он начал раскачиваться на табурете, но глаз не закрывал - помнил, чем это кончается. Он заговорил тихо, монотонно и, судя по всему, будет говорить долго, развезло его, придется записывать, потом разберусь.
- Вы знаете, как вас там, что бумаги пропали, все записи, что я вел шесть лет... Не знаю, ваши коллеги постарались или еще кто-то, но бумаги с расчетами пропали из моего стола на работе... за несколько дней до моего... да. Ну ладно. Я понимаю, что если сейчас не расскажу, а вы не запишете, то никто никогда ничего не узнает... Так и сохранится в истории в вашей интерпретации...
- Послушайте, Мильштейн, - прервал я, - не надо об истории, не теряйте времени. Хотите, я подскажу, как начать? В одна тысяча девятьсот сорок шестом году я вступил в нелегальную ячейку сионистского комитета...
- Господь с вами, - вздохнул Мильштейн, - это вы все равно напишете, зачем же диктовать... Пишите пока то, что скажу я. Так вот, в одна тысяча девятьсот сорок втором, а не сорок шестом году я пришел к выводу о многомерности физического космоса.
- Когда весь народ сражался, вы...
- Я отсиживался в тылу, потому что у меня больное сердце... Вам это известно. Ну, дальше... Философы говорили о многомерии мира давно. У нас, к сожалению, не прочитаешь ни Бердяева, ни Федорова, не говоря о Фрейде... А у них есть дельные мысли о единстве всего физически сущего. Это еще от древних иудеев и индусов идет... Нет, иудеев не надо, представляю, как вы это свяжете с международным сионизмом...
Философски подходя к многомерности космоса, можно понять сущность человека, но невозможно разобраться в реальной материальной сущности мироздания. Тут не философия нужна, она свое сказала. Нужен опыт, физическая модель... Не знаю, записано ль у вас, но я был специалистом по общей теории относительности... был, странно...
- Записано, - пробормотал я, волоча перо по шероховатой бумаге и царапая ее острым кончиком, - буржуазная теория. Дальше.
- Дальше... Это я к тому, что даже тензорного анализа и всего аппарата топологии было недостаточно для работы по многомерию.
- Аппарат? - я поднял голову. - Что за аппарат? Конструкция, назначение.
- Математический аппарат, - усмехнулся он. - Вы пишите, я все расскажу и про аппарат, и про многомерие, и про то, кто мы есть, люди, в том мире, что называем Вселенной. Для начала резюме, как в научной работе, чтобы не пропали, если что... Краткое изложение, так сказать... Мироздание - вы успеваете писать? - представляет собой многомерную сущность, по крайней мере, семи измерений. Ну, три вы знаете, это пространство - длина, ширина, высота. И еще одно тоже вам известно - время... Ну да, да, время это измерение. И еще три описывают свойства мира, которые мы сейчас не можем фиксировать и измерять никакими нашими приборами, а потому и считаем нематериальными... Виним природу в том, что она... Себя винить надо... Ну ладно, это я так... В сущности каждый человек семимерен, хотя и не подозревает об этом. И в нефиксируемых измерениях каждый человек связан со всеми остальными. Так же, как, скажем, - это я говорю, чтобы вы хоть что-нибудь поняли, - как в обычном пространстве-времени связаны друг с другом альпинисты, штурмующие вершину. Или лучше, как ноги сороконожки. Вам кажется, что у вас две руки и две ноги, а на самом деле гораздо больше, вот как... И потому любое ваше действие здесь, в трехмерном пространстве, совершенно неизбежно ведет к неким действиям в остальных измерениях. Не понимаете? Как бы вам это... Вот вы поднимаете руку, мышцы напрягаются, но ведь вы об этом не думаете, а между тем это вполне материальное действие... Или, скажем, совесть... Для примера можно назвать ее одним из измерений человеческой сущности. Хотя это очень приближенная аналогия, аналогии часто подводят... Ну ладно... Вы кого-то ударили, и ваша совесть так или иначе отзывается. Неизбежно, хотите вы или нет...
- Послушайте, Мильштейн... - проповедь начала меня раздражать, я не улавливал сути. Что он хотел сказать, этот физик?
- Хорошо, с совестью неудачный пример, хотя, честно говоря... Ну ладно. Представьте тогда так: вы не можете двигаться ни вправо, ни влево, а только по прямой линии вперед или назад. И видеть тоже можете только вдоль этой линии. Для вас как бы и нет двух из трех измерений нашего пространства. На деле они, конечно, есть, и вы в них существуете, занимаете объем, но осознать не можете, для вас реальна только линия. Понимаете? Человек живет во всех измерениях сразу, не понимая этого... Знаете, я даже думаю, что если умрет ваше трехмерное тело, то остальные измерения не обязательно... Если отрубить несколько ног у сороконожки, остальные живут, насекомое даже и не заметит, что чего-то лишилось... Конечно, если вынуть мозг, то... Но я не уверен, что именно наш трехмерный мозг реально управляет существом по имени человек. Может быть, то главное, что движет нами, - наш истинный разум, он в тех измерениях, которые мы не воспринимаем, а мозг - так себе, вроде передаточного центра от многомерия к трехмерию... Интуиция, совесть, честь, талант... И наверняка многое еще, чего мы не знаем... Это, понимаете, вкратце... А если подробнее...
- Стоп, - сказал я. Записывать эту галиматью я не успевал и все же почему-то старательно царапал бумагу и злился, когда соскальзывала с пера чернильная капля, пришлепывая букву. Что-то происходило со мной сегодня, видимо, из-за жирной курицы на обед...
Мильштейн перестал нести околесицу, уставился на меня своим сонным взглядом, и впервые я увидел в нем не зэка, уже готового дать признательные показания, а жалкого старика, которому на самом деле нет и пятидесяти, но который уже прожил жизнь и точно знает, что на волю ему не выйти, и ужасно боится физических методов следствия, но все равно тупо будет стоять на своем, хотя и знает, что никакие сионисты с воли ему не помогут.
Какие сионисты с воли? О чем я? Какая жирная курица на обед? Господи, этот человек - физик, и он знает, что Мир многомерен, он точно знает это, и я должен с ним говорить. Кто он? Мильштейн. Не знаю такого физика. Где он работал? И если он знает о многомерии, почему не пользуется? Неужели он до всего дошел сугубо теоретически и сам не обладает никакими способностями к экстрасенсорному восприятию?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
