— Но мы уже располагаем теорией, о которой вы упоминали, — заметил я немного погодя. — И определенной технологической свободой…
Голос мой прозвучал равнодушно. В помещении повеяло холодом. Мне хотелось развернуться и уйти отсюда, до того, как человек расскажет все до конца.
Он остановился, внимательно посмотрел на меня.
— Да, — произнес неожиданно резким тоном. — Теперь мы располагаем всем, чтобы реализовать этот проект. Разумеется, мы не намерены создавать поле вокруг всей Земли. Поскольку это уже область не технологии, но безопасности. Стимуляторы спроектированы на основании математических моделей автономности. Их поля не могут быть больше сторого определенного радиуса. Не стоит рисковать, если в случае аварии на смерть будут обречены миллионы, да хотя бы несколько десятков человек. Но это уже детали. О них позднее. Проект биологического равновесия, как его официально окрестили, будет реализован…
— Когда? — перебил я.
— Сегодня вечером.
Довольно долго царила тишина.
— А если бы мы прилетели сегодня утром? Или завтра?
Он пожал плечами.
— Вы прилетели вчера. Будем придерживаться фактов.
Я кивнул. Буркнул:
— Ладно. Меня это устраивает. Заснут… все?
— Ага, — он наклонил голову. — Практически, все, — добавил он с нажимом. — Кроме нескольких человек… но об этом в свое время.
Значит, время у меня есть. И то хорошо.
— Как они это восприняли? — спросил я.
Он коротко глянул на меня.
— Что ты подразумеваешь?
— Только то, что сказал. Мне любопытно, не было ли каких-нибудь протестов, принимались ли во внимание всяческие контраргументы…
— Протестов… нет. А контраргументы? Это следует понимать, что ты хотел бы добавить что-то от себя?
В его голосе прозвучало оживление. Словно я задел какую-то особо чувствительную струну.
— Если вы намереваетесь отвечать на вопросы вопросами, — сказал я, — то давайте сразу с этим покончим. Почему собственно вы не включили информацию об этом «биологическом равновесии» в программу датора?
— Решили, что будет лучше, если вы узнаете от меня. Трудно предвидеть реакцию человека, который возвращается со звезд и сразу же оказывается в самом центре заварушки…
— Значит, все-таки заварушка? — негромко переспросил я.
Онеска напрягся.
— Лучше нам и в самом деле поскорее с этим покончить. Так вот: сегодня вечером мы меняем временную функцию развития естественной среды планеты и эволюции нацей цивилизации. Это означает, что тормозим эту последнюю, чтобы дать шанс биосфере. Вблизи всех крупных центров цивилизации смонтированы генераторы силовых полей, которые создадут на определенных участках замкнутые купола. Внутри них будут поддерживаться идеальные условия, как в любом большом гибернаторе. Сегодня в десять вечера люди покинут свои дома, соберутся на площадях, окруженных эмиторами поля, и будут изолированы от окружающего мира плоскостями, из которых мы строим, к примеру, стены некоторых зданий. Или корпуса аппаратов… я видел, что по дороге в город тебе это не давало покоя. Потом раскроем над собой силовые зонтики. Вот и все. А через восемьдесят лет… сперва речь шла о круглом столетии, но подсчитали, что при дополнительном снабжении вод кислородом период этот можно сократить, что, впрочем, не столь существенно. Через восемьдесят лет, — повторил он, — люди проснутся, как и каждый день, после хорошо проведенной ночи, и приступят к нормальной деятельности. Время, необходимое на неизбежный ремонт и приведение в действие промышленности, не играя в этом расчете никакой роли. Самая важная отрасль, энергетика, не прекратит работы ни на мгновение. Этим займутся автоматы… также запрограммированные на основании математических моделей автономности. Другие позаботятся о сохранении порядка в городах, на шоссе, ракетодромах и тому подобное. В сознании поколения землян не пройдет никаких, даже самых слабых изменений. Наиобыкновеннейшая ночь. А утром мы проснемся обладателями идеально регенерированной биосферы с ее натуральной динамикой. Все ареалы обретут присущие им качества. Земля успеет ассимилировать миллиарды тонн отбросов, которые препятствуют сейчас проникновению кислорода в глубь почвы. В настоящее время мы уже не отравляем атмосферу, но все еще не в состоянии ликвидировать последствия многовекового развития цивилизации. Мы проснемся на идеально чистом воздухе. То же касается и воды. А кроме того…
Он замолчал, посмотрел на меня с улыбочкой, потом спросил:
— Мы ведь одни, правда?
Я вздрогнул. Мне пришло в голову, что все это время он говорил о вечере. Но это не объяснило, почему в Центре нет, кроме нас, ни одной живой души. Так же, как на планетарных и даже орбитальных станциях, мимо которых мы прошли после выхода в плоскость эклиптики.
Я почувствовал, что на лбу выступают капельки пота. И невольно посмотрел в направлении двери.
— Видишь, — обрадовался профессор. Очевидно, он неправильно истолковал мое молчание. — Мы одни, — повторил он. — Какой век ищем в космосе расу, которая захотела бы сопоставить свои достижения с нашими.
Я вздохнул с облегчением. Ерунда. Должно быть, я гораздо больше потрясен услышанным, чем мне казалось. Ведь на мгновение я подумал, что…
— Мы узаконили принцип, согласно которому не посылаем людей за временные рамки одного поколения. Сколько это будет в парсеках? Одиннадцать? Двенадцать? Тебе знать лучше. Как и то, что в обследованной нами сфере мы не обнаружили ничего живого. Может, из этого вытекает, что мы — единственная раса технологических существ во всей галактике? Не знаю. И никто не знает. Но проверить стоит. Наверняка ты не раз думал об этом, пилот…
— Понимаю, — выдавил я. — Теперь мы можем уложиться в рамках поколения, но одновременно проникнуть дальше. Потому что поколение это…
— Будет жить в два раза дольше, — подхватил Онеска. — Разумеется, в категориях, актуальных для внеземных условий. А именно…
— Мне лететь? — перебил я.
Он переживал губами. Какое-то время молчал, потом медленно отвернул голову.
— Уже полетели, — произнес он словно с неудовольствием.
Потребовалось некоторое время, прежде чем я нашел в себе силы спросить:
— Когда?
— Четыре дня назад, — быстро ответил он. — Тысяча кораблей. С радиусом действия в сто световых лет. В этой сфере находится, как тебе известно, как раз около тысячи звезд, обладающих планетами, которые могут быть для нас интересны. Пойми, — виновато добавил он, — требовалась огромная подготовительная работа. Ты в ней участия не принимал, так что…
— Обойдемся без объяснений, — жестко перебил я. — Это вы для меня можете сделать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
