Могилы трёх героев были просто усеяны цветами. Вчера, когда их закопали, каждый желающий мог постоять рядом с могилками. И многие оставили тут цветы. Я даже удивлялся, откуда столько любви у народа к нашему отряду. По сути, кто мы для них… но всё же, видимо, кем-то были.
Пока я стоял перед небольшой металлической изгородью, рядом со мной встала женщина в чёрном балахоне. Лицо её было скрыто, рук тоже не было видно, но я представлял… нет, я знал, кто это был. И даже не был почему-то удивлён.
— Я как раз хотел с тобой поговорить, — даже не стал я поворачиваться в сторону Смерти.
— У меня тоже есть к тебе разговор, — своим обычным тоном сказала она и прикоснулась к моей руке, — только не здесь. Если ты согласишься, я перенесу тебя в свой мир. Ненадолго.
— У меня есть выбор? — покосился я в её сторону.
— Ну, я тебе хотя бы дала иллюзию выбора, — пожала она плечами, а потом картинка сменилась.
Глава 5
Картинка сменилась за один миг. Стоило Смерти ко мне прикоснуться, как я тут же оказался в её царстве. Мы сейчас были тут только одни, а я так надеялся увидеть своих товарищей, но нет. Она просто хотела поговорить со мной с глазу на глаз.
Мир Смерти немного преобразился. Теперь он не напоминал серую пустошь, даже сама беседка изменилась. Появились цветы, где-то вдали виднелся океан, а в голове возникло лишь одно название: «Океан безвременья», где-то была река, по которой плавал одинокий лодочник, помогающий пропащим душам, где-то виднелся огненный вихрь, из которого выходили сожжённые. Появился лес, мраморный, зелёный, красивый, монументальный, невероятный. Но больше всего удивляла цветочная поляна, которая раскинулась вокруг беседки, роза, которая обвила беседку почти везде. Красивая и колючая. Прям как моя попечительница, богиня.
Сама Смерть тоже изменилась. Теперь не было бледности, лицо налилось румянцем и немного загорело, глаза светились изнутри, а на лице была безмятежность. Это был её мир, и он расцветал вместе с ней. Сколько же на самом деле бедных душ было уничтожено, что её мир так сильно изменился? Сколько же у неё появилось рук и энергии, что тут произошло столько всего? И когда я последний раз был у неё в гостях? Две или три недели назад?
— И о чём ты хотел со мной поговорить? — сначала спокойно сидела она, а потом ей на колени запрыгнула кошка, которую она начала поглаживать.
Что самое интересное, эта чёрная кошка имела сразу две особенности. Даже, может, три, но третью можно списать на особенности всех миров разом. У неё был золотистый и голубой зрачки глаз, это первая особенность. Вторая — у неё было два хвоста, которые двигались одновременно и даже гипнотизировали. Третья… она была реально огромной! По крайней мере больше всех известных мне пород на нашей планете. Если эта планета ещё есть и весь этот мир не мой предсмертный бред…
— Помнится, и ты со мной хотела поговорить, — немного расслабился я, взяв горсть орехов со стола беседки и начав медленно закидывать себе их себе в рот.
— Тень-Тень-Тень, — улыбнулась она и помотала головой в стороны. — А ты всё такой же. Давай не будешь хоть сейчас строить из себя саму важность и просто скажешь, о чём ты хотел поговорить, а потом я скажу свои слова, которые хотела влить тебе в разум через твои уши.
— Как завуалировано… — зажмурился я, хрустнув очередной раз орехом. — Фундук?
— Именно он, — кивнула Смерть. — Ну так что, долго ждать твоего вопроса? Или вопросов? Один ко мне зреет уже очень давно. Со времён битвы и разговора с одной эльфийкой. Но ты всё не решался почему-то, боялся, что это будет дерзко — просить за кого-то, хотя в порыве чувств просил за гнома, который чуть не умер. А гном-то был позже… или… тут дело в другом? Или эта девушка, подруга твоей… соратницы… тебе просто никто? Ведь так? Из-за этого ты не просишь? Боишься за неизвестного тебе человека получить очередную метку, которая будет временами болезненно себя проявлять?
В этот миг я невольно потянулся к своему глазу. Она всё знала, что именно так и будет. Она знала, это её наказание за мою дерзость. Ну и знак того, что я её, и только её. Жестоко с её стороны, но Смерть не может быть доброй. Она может быть собой. Она — бич всех живых, она придёт за каждым, и никто не сможет от неё уйти.
Сделав глубокий вздох, я потянулся к глиняной кружке, причём весьма добротно сделанной. Интересно, почему именно глина? Знак хрупкости? Что меня можно легко уничтожить? Что любой смертный такой? Ведь тут вся посуда глиняная сейчас, хотя раньше была более изысканная. Потом взял графин и налил себе вина, прелестного на вкус, но, увы, из-за особенности этого мира даже не опьяняющего.
— А раньше ты не особо любил пригубить, — посмотрела она на меня с лёгкой улыбкой и прищуром, а я ей лишь отсалютовал стаканом. — Что-то сломалось в тебе. Но ты не сдался. Просто… изменился. Да-а-а… изменился. Больше ответственности, а с ней… и больше проявляется твоя натура. Но ты не бросишь защищать свой город. Нет. Ты сменишь методы, средства. Интересно, какой путь ты выберешь. За этим я буду внимательно следить. А теперь… я слушаю твой вопрос.
— Ну, давай с ранее озвученного тобой, — сделал я глоток, посмаковал, после чего поставил кружку на стол. — Есть ли возможность выдернуть подругу Елизаветы из твоего мира?
— Жизнь за жизнь, — пожала она плечами. — Причём только равнозначная. Должен умереть во время проведения ритуала такой же Странник, как и подруга. Но ни ты, ни она на такое не пойдёте, я это уже вижу в твоих глазах, я это уже чувствую в твоём сердце. Ты не станешь убивать невинного. А там нужно именно невинного и, самое что интересное… он даже не должен знать, что является объектом ритуала. Невинного, без его согласия и в неведении… вы точно на такое не пойдёте, поэтому я тебе даже не расскажу про ритуал.
— Артефакт… — вздохнул я. — Ты про тот, который артефакт жизни?
— Именно, — кивнула Смерть. — Затерянный артефакт жизни. В него всегда была вплетена смерть, но при смене богов цикл нарушился, монстры перерождаются неконтролируемо, из-за чего потребовался туман. Старший множество раз моделировал ситуации, когда нет тумана. Вы бы пали. А с вами… есть шанс на восстановление этого мира и возвращение естественного порядка вещей. Но старый бог выдернул оттуда часть своего сплетения, а сам артефакт… подозреваю, что он мог оказаться уничтожен и раздроблен на несколько осколков. Но это мои догадки, я его не чувствую никак. А вот твоя подруга… она может его почувствовать. Спросишь у неё совета, может, её божество что-то подскажет. Всё же Жизнь без Света невозможна.
— Учту, — сделал я зацепку на подкорке своего мозга. — Следующий вопрос. Как тут… мои поживают?
— Они? — улыбнулась и развернулась в сторону лесов. — Они превосходны. Двое братьев решили уничтожать призраков прошлого, помогая моему миру быстрее процветать, а твой друг Латий решил защищать невинные души, которые даже не успели занять своё место в бесконечном цикле. А таких очень много…
— Насколько много? — тут же я напрягся и наклонился немного вперёд, положив руки на стол, показывая максимальную заинтересованность. — Просто у меня есть одна теория… хочется её подтвердить.
— Тогда сначала выложи свою теорию, а потом я тебе скажу, сколько тут душ, которые никогда не увидят свет Солнца, — последние слова ударили по мне словно молотом.
У местного светила не было названия, мы его никак не называли. А у нашего… моего родного, под которым я просыпался и засыпал, жил и радовался, страдал и превозмогал два с половиной десятка лет… у него было название. Солнце. И она не просто так сказала это. Она не просто так назвала именно имя нашей звезды. Она что-то знала, но точно не скажет что…
— Когда мы попали в этот мир… когда я в него попал, — начал говорить я, немного мешкая, так как понимал, что часть разгадки, почему мы тут, могла раскрыться сейчас, — нас должно было оказаться три тысячи. До города дошло чуть меньше двух тысяч. Соседний город полностью идентичен, но там было больше двух тысяч различных Странников и Претендентов. Получается, что их тоже должно было быть три тысячи, каждый город рассчитан на три тысячи таких, как мы. Но не везде дошли… и, я чувствую, что весь мир сейчас состоит из таких оплотов, как наши города, которые построены по определённой логике, с определённым смыслом. И их примерно… от двух до пяти тысяч.
