боевых звезд, у воинов Торренского Ночного двора или у тех же лихих людишек!
— А-а-а…
— Все те, кому удается увидеть это снаряжение, умирают! — ответил я на не заданный вопрос. — Поэтому эта тайна рода Эвис до сих пор и остается тайной.
Принц нервно хрустнул костяшками пальцев, потом развернул плечи и гордо вскинул подбородок:
— Клянусь кровью рода Шандоров и своей жизнью, что все тайны ар Эвис, которые я узнаю в этом походе, умрут в моей душе!
Клятва была серьезной, чувства, которые при этом испытывал принц, тоже не давали достаточно веских причин для отказа, поэтому я коротко кивнул, скользнул к одной из своих переметных сумок и вытащил из нее сверток с простеньким тряпичным «лесным» маскхалатом. Найта, Тамор и Лоннер последовали моему примеру. А когда нацепили их на себя, сразу же принялись вдевать в петельки листочки, веточки и пучки травы.
Все это время принц стоял, открыв рот: еще бы, на его глазах мы превращались во что-то вроде оживших кустов или выворотней. Точно так же, не отвлекаясь ни на мгновение, он смотрел и на процесс нанесения на лица и кисти рук самой обычной лечебной мази, перемешанной с зеленым, коричневым и черным красителями. А когда мы закончили и занялись проверкой оружия, вдруг криво усмехнулся:
— Да уж, несколько умелых воинов в таком облачении могут изменить ход любой войны. И делать врагам Маллора такие подарки я не намерен…
…К лагерю душегубов мы подобрались ближе к полуночи, то есть, через час после того, как угомонились самые похотливые и любвеобильные ублюдки. Обнаружив, что в этой шайке стражников[5] не выставляют, приятно удивились. В смысле, удивились мои вассалы, ибо мы с Найтой об этом знали точно, так как наблюдали за лагерем сначала через спутник, а потом и через камеры дронов сопровождения. Затем я распределил цели, прекрасно видимые в одном из специальных режимов наблюдения тактического комплекса, и дал команду начинать.
Лоннер и Тамор отработали просто великолепно — бесшумно прокрались каждый к своему шалашу, почти неслышно прирезали каждый по паре душегубов, и при этом постоянно находились в готовности к действию. Я тоже особо не тянул, поэтому обошелся одним ударом по каждому телу. А Найта, быстренько разобравшись с первыми двумя, скользнула к шалашу главаря, ударом в голову отправила спящего татя в беспамятство и добросовестно связала. Еще через минуту, первой сняв с себя маскхалат и спрятав его в рюкзачок, прошла к загону для пленниц и, остановившись у «двери», связанной из приличных жердин, с нетерпением посмотрела на моих вассалов.
Парни, только-только закончившие возиться с трупами, мгновенно поняли намек. Поэтому не только ушли с поляны, но и встали спинами к ней. Убедившись, что они, выпившие зелье кошачьего глаза, не нахватают лучей Ати[6] от яркой вспышки, я бросил на кострище сушняка, раздул тлеющие угли и коротко кивнул Дарующей.
— Привет, девчата! — выворотив из земли и отбросив в сторону «дверь», мягко заговорила она. — Я — Найтира ар Эвис по прозвищу Метель, супруга главы Странного рода и одна из тех воинов, которые только что отправили за Грань ваших мучителей. Сейчас я перережу путы на ваших руках и ногах. Пугаться, плакать или убегать в лес не стоит — темная фигура, которая стоит у костра — мой муж, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья и человек, который очень не любит разбойный люд…
С такими пленницами Найта уже общалась, соответственно, прекрасно понимала, что первое время большинство воспринимает не смысл произнесенных слов, а интонацию, и очень нервно реагирует на любые резкие движения или жесты, которые выглядят угрожающими. Поэтому говорила неторопливо и очень благожелательно, а резала кожаные ремни и перемещалась между женщинами так плавно, как будто исполняла медленный танец.
— Если выйти из этого загона и повернуть направо, то шагов через десять вы упретесь в гору котомок с награбленными вещами. Выберите себе то, что подойдет… — ворковала она, растирая запястья девочке лет девяти, и осторожно, на самой грани чувствительности, подлечивая ее истерзанное тельце пробужденным Даром. — Желающие ополоснуться могут спуститься чуть ниже: там, под выворотнем, бьет небольшой ключ. Только не затопчите — вас много, а он один. И совсем маленький…
Пока женщины мылись и переодевались, Найта ходила по поляне, копаясь в трофейном оружии, а я общался со Стешей, Алькой и хозяйкой пляжного домика. Первая находилась в оперативно-тактическом зале объекта ноль-два, под руководством Сарджа училась обеспечивать любые потребности ДРГ[7] и беседовала со мной в оперативном канале. Вторая, сбежав на остров и закрывшись в одной из комнат, с нетерпением ждала самой важной, по ее мнению, части операции. А Амси отслеживала ее состояние и периодически сообщала мне, что девушка в относительном порядке.
Когда от ключа вернулась последняя крестьянка, Найта оглядела каждую из одиннадцати бывших пленниц, и заговорила снова:
— Мы отправимся к Дитренскому тракту где-то через кольцо, сразу же, как возьмем болью за боль с предводителя этой шайки. У кого есть желание посмотреть или поучаствовать — оставайтесь на месте. Все остальные могут отойти в сторону и заткнуть уши.
— Он что, жив⁈ — с мстительной радостью в голосе воскликнули сразу несколько девушек.
— Да! — нехорошо ухмыльнулась Дарующая. — Смерть оказалась бы для него слишком легким наказанием. А дальнейшая судьба не смогла бы стать уроком для тех татей, до которых мы еще не добрались.
Отходить в сторону и затыкать уши не захотели даже самые маленькие. Поэтому Найта, удовлетворенно кивнув, подтащила разбойника поближе к костру и привела его в сознание мощной затрещиной. Когда мужчина забился в путах, представилась, дала ему немного понаслаждаться ужасом, затем воткнула в землю рядом с его головой самый приличный из найденных ножей и вопросительно посмотрела на окруживших его женщин:
— Уши ему уже не понадобятся. У кого есть желание отрезать, скажем, правое и добросовестно прижечь ранку?
…Когда Найта и недавние пленницы закончили воздавать болью за боль, превратив главаря разбойников в одноглазого, безухого, безносого и однорукого скопца, Алька удовлетворенно хмыкнула, пожелала мне спокойной ночи и отправилась спать. А Амси тихо вздохнула:
— Безумный способ психологической реабилитации. Но в вашем сумасшедшем мире он каждый раз помогает. Алиенна опять отключится, не успев коснуться головой подушки, и будет всю ночь улыбаться во сне. Тина посмотрит эту запись завтра, поплачет в одиночестве и вновь обретет душевное спокойствие. А большинство женщин, которых вы только что спасли, уже удовлетворены, поэтому озаботились своим будущим — вон,
