Читаем без скачивания Танцуя с Девственницами - Стивен Бут

– Да.

Купер расслышал нотку удовлетворения в голосе старшего инспектора. Велосипед, взятый напрокат, крайне упрощал выяснение личности жертвы. В пункте проката должны были остаться ее полное имя, адрес и данные документа, подтверждающего личность. Уже выяснилось, что убитую звали Дженни Уэстон, тридцать лет, в разводе. Работала менеджером по продажам в большой страховой компании в Шеффилде. Поскольку у нее оставалось несколько неиспользованных отпускных дней, а год подходил к концу, она взяла неделю отпуска. С ее родителями уже связались, и отец выехал на формальное опознание тела. Если бы всегда все было так просто.

– Потом я заметил, что в каменном круге – Девственницах – что-то лежит, – продолжал Марк. – И я подошел посмотреть. Хотя…

– Что?

– Ну… Я уже понял, что это было, еще издали, с расстояния в несколько ярдов, – когда находился в роще, где нашел велосипед. Это была женщина. Мертвая.

Руки Марка нервно теребили куртку. Сначала Купер подумал, что он хочет стереть следы рвоты, но потом понял, что ошибся. Молодой смотритель поглаживал пришитую к ткани эмблему, лаская ее, словно грудь любимой, касаясь серебряных букв и стилизованного каменного символа Пик-парка.

– Что вы можете сказать о самом теле? – спросил Тэлби.

Марк смутился.

– Только то, что она, ну, вы понимаете… – Он почти прижимал руки к сердцу. – Ее одежда…

– Вы хотите сказать, что с ее одеждой было что-то не так?

Марк кивнул.

– Что еще вы заметили? Может быть, что-то необычное?

– Нет, больше ничего.

– Итак, насколько близко вы подошли к телу, Марк?

– Я дошел до ближайшего камня. Такого плоского. Да мне и незачем было подходить ближе.

– Вы уверены, что женщина была мертва?

– Да, – подтвердил Марк. – Конечно да.

Внезапно лицо Марка побледнело еще больше. Рука метнулась ко рту, и он ринулся в туалет. Через секунду полицейские услышали, как его вырвало.

Старший инспектор Тэлби некоторое время сидел молча, словно пытаясь выудить еще какие-то крупицы информации из рвотных звуков, издаваемых молодым смотрителем.

– Купер, найдите старшего смотрителя по этому району, – наконец распорядился Тэлби. – Он знает эту местность как никто другой. Объясните ему, что нам необходимо обеспечить постоянный доступ на пустошь. Также надо связаться с владельцем этой земли или кто там есть. И еще – мы должны спуститься в этот карьер. Все, выполняйте.

Старший смотритель района ждал у серебристого «лендровера» под окнами инструкторского центра. Оуэну Фоксу было за пятьдесят, но его волосы и густая борода только начали седеть. Рядом с ним было уютно и спокойно, и запах шерсти и земли лишь усиливал это чувство.

– Мистер Фокс?

Смотритель с рассеянным видом обернулся. Поверх гражданской одежды Купер носил темно-зеленую непромокаемую куртку, но Оуэн сразу узнал в нем полицейского. Похоже, людям всегда едва ли не с первого взгляда становится ясно, чем он занимается. Говорят, выдает выражение глаз.

– Чем могу помочь?

– Детектив Купер. Если у вас есть время, нам хотелось бы воспользоваться вашим знанием местности.

Купер объяснил, что ему поручено организовать доступ в заброшенный карьер и обеспечить проезд машин к месту преступления.

– Тогда нам придется повидаться с Уорреном Личем, – сказал Оуэн.

– А он?..

– Ферма «Рингхэмский хребет». Ему принадлежит большая часть пустоши. Да и старая дорога в карьер проходит по его земле. Хотите, можем проехать к нему прямо сейчас.

До фермы добирались по объездной дороге, проходившей мимо деревни Рингхэм-Лиз. Человек двенадцать подростков сидели без дела под навесом автобусной остановки рядом с пабом. Завидев огни приближавшегося «лендровера», двое мальчишек перебежали улицу перед самой машиной и, остановившись на тротуаре, стали с хохотом махать тем, кто остался на той стороне.

– Ох уж эти мальчишки! – сказал Оуэн. – Их здравый смысл ушел из дома раньше их. И не оставил обратного адреса.

– В Эдендейле таких тоже много, – поддержал его Купер.

– Кто бы сомневался!

В салоне «лендровера» располагалось четыре радиоточки. Широкополосный приемник под приборной доской постоянно принимал сигналы смотрительской службы и других местных организаций. Другой приемник служил для связи с горными спасателями. За задними сиденьями, отгороженными проволочной сеткой, лежали две рации. Еще Купер заметил зачехленный прибор спутниковой связи для определения местонахождения объекта. Но, похоже, из всей экипировки наибольшей популярностью пользовался термос – хотя и старенький, но, несомненно, радовавший глаз в морозный день на пустоши.

– Иногда попадаются вполне приличные современные технологии, – говорил Оуэн. – Нас тоже все обещают перевести на компьютеры. Надеюсь только, что меня здесь уже не будет. Меня воспитали в убеждении, что «мамка» – это женщина, которая меня родила, и ничто другое.

Купер усмехнулся.

– Вы сказали, что пустошь принадлежит Личу?

– Частично. Так или иначе, она вся в частном владении. Знаете, управлению парка вообще не принадлежит ни клочка земли. У большинства людей несколько иное представление о национальном парке.

– Да, я знаю.

– Но Рингхэмская пустошь – одно из тех мест, в отношении которого национальный парк заключает соглашение с землевладельцем, и смотрители получают право выполнять свою работу на этой территории. Особое внимание уделяется Девяти Девственницам. В дни летнего солнцестояния они вроде бы даже приобретают особенно важное значение, ну, почти как Стоунхендж. Иногда здесь собирается до двухсот человек, – кстати, незаконно, они нарушают соглашение между владельцами территории и парком. Я уж молчу о том, что их сборища противоречат законам, связанным с охраной древних природных памятников.

– И чем эти люди занимаются?

– Не поверите. Музыка, фокусы, костры. Вокруг бегают дети и собаки. В чем-то похоже на средневековую ярмарку. В один год нам даже пришлось вызвать горных спасателей для одной девицы: она танцевала, перепрыгивая с камня на камень, ну и свалилась – сломала ногу. Каждый год я просто молюсь, чтобы пошел проливной дождь, – тогда все же поспокойнее, но это так, к слову.

– Вот почему в Пик-парке царят мир и покой.

– Мир и покой?! Да нам больше всего хлопот доставляет безопасность посетителей. У них же нет ни крупицы здравого смысла! Если мы снимем ограду со старых шахт, половина наверняка бросится туда, думая, что это новый аттракцион для туристов.

Когда Оуэн Фокс шутил, его взгляд не отрывался от собеседника, а в уголках глаз пряталась хитрая улыбка, в остальном же его лицо оставалось бесстрастным. Лишь внимательно прислушиваясь к нему, можно было понять, что он шутит.

– Но я не хотел бы работать в другом месте, – сказал Оуэн. – Я даже выбрал камень, рядом с которым будет развеян мой пепел.

Миновав большое поле с черно-белыми коровами, они подъехали по крутой узкой дорожке, зажатой между каменистыми склонами, к ферме «Рингхэмский хребет». Хозяйственные постройки в основном были сложены из местного темного песчаника. Жилой дом смотрел на мир небольшими, низко посаженными окошками, которые, судя по всему, едва пропускали солнечный свет. К тому же на дом падала тень от большого, недавно построенного сарая, расположенного чуть в стороне от дороги. Рядом с сараем стояло нечто похожее на выгоревший остов пикапа «мицубиси». Краска с его кабины слезла полностью, а внутри все почернело. Привычка собирать у себя во дворе всякую рухлядь была присуща многим фермерам.

Оуэн взглянул на Купера.

– Давайте-ка я сам поговорю с Личем? Ладно?

– А что, с ним могут возникнуть проблемы?

– Всякое бывает. Просто к нему нужен правильный подход. Иногда приходится подводить людей к мысли, что они поступают так, а не иначе, по собственному желанию.

– Даже если это не так?

– Ну да. Иногда. Вы же знаете…

– А в чем трудность-то?

– Это жена Уоррена Лича, Ивонна, нашла ту, другую женщину несколько недель назад.

– Да, помню – Мегги Крю.

– Это случилось как раз на одном из полей у Рингхэмского хребта. Ивонна Лич наткнулась на нее, лежавшую без сознания у ограды. По-моему, сам Лич посчитал эту находку досадной неприятностью, из-за которой ему пришлось ненадолго оторваться от работы. По этой старой дороге в карьер сейчас в основном передвигаются только пешеходы. Народу довольно много, и все идут напрямик через ферму. Когда незнакомцы с утра до вечера разгуливают мимо ваших дверей, вполне естественно, что вскоре начинаешь немного раздражаться. Некоторые посетители парка считают фермеров чем-то вроде общественной службы – фермеры обязаны пускать их в туалет и к телефону, а то и вытаскивать их застрявшую машину из грязи своим трактором. Так что я очень даже понимаю Уоррена.