между собой. Но глаза пока не раскрываю. Лежу и слушаю, что интересного можно извлечь из разговора. Мое тело уже не так сильно болит, видимо хорошо действует болеутоляющее и капельницы. Лица своего ещё не видел, предполагаю там тихий ужас, но девушек это не смущает.
— Лиз, как думаешь, долго он будет восстанавливаться?
— Яночка, если учесть то, что это крепкий, молодой, спортивный мужчина, то думаю после месяца интенсивной терапии он начнёт уже передвигаться сам. Я его анамнез не смотрела, только сужу по внешним показателям.
— Эх. — Вздохнула Яна. — Вовремя мы его спасли. Иначе бы у него от лица ничего не осталось. А такой красавчик ведь. Один бугай его хотел кастетом располосовать. Наши ребята еле оттащили его, такой разъярённый был. Потом я была на допросе. Козлина ничего говорить не хочет, а мне материала не хватает.
— Алексей твой что говорит?
— Сказал, что будем ещё допрашивать. Мне разрешили присутствовать снова. Вот удача. Правда только на допросе с теми шестёрками. К самому Бигбоссу не пускают, да и очень опасно на глаза ему попасться. Ладно, Лиз. Мне пора. Присмотришь за этим красавчиком? Я тебе вечером позвоню, спрошу как он.
И тут я решаюсь открыть глаза, посмотреть на спасительницу и ее подругу и вижу ту самую девушку из парка, с которой у меня случился самый захватывающий секс в жизни. Стоит в белом халате. Такая хрупкая, а взгляд нежный, сочувствующий. Мое сердце начало бешено колотиться и выпрыгивать из больной грудной клетки, обливаясь кровью. От моей минутной сердечной тахикардии аппарат тут же запищал и показатели взмыли в небо. Пульс битом застучал у виска, заставляя меня очередной раз испытывать сожаление и стыд за свой поступок перед этой привлекательной женщиной.
Девушки не на шутку перепугались о моем состоянии и Лиза побежала звать моего лечащего врача. А Яна металась по палате словно летающий дрон, так же шумно и раздражающе.
Лиза… Её зовут Лиза.
Это мое последнее воспоминание, после которого я снова проваливаюсь в сон после укола успокоительного.
Глава 9
Все последующие дни тянулись длинной нескончаемой нитью, разбавляя малоинтересными событиями. Когда я более-менее пришёл в себя и уже мог сидеть, каждый день ко мне начал таскаться следак. И расспрашивал, расспрашивал. Всё пытался меня подловить на чём-то, что бы нас связывало с Кудесником. Но я чист перед законом. Ну, почти чист. Никаких связей с мэром, или уже бывшим мэром у меня нет и не было. Он, видимо, уже и сам подзаколебался над этой темой и его визиты стали реже. А может что-то нарыл и без моей помощи.
Каждый день приходили друзья, беспокоились, спрашивали и суетились. Перевели меня в крутую палату, где я конкретно заскучал в одиночестве.
Пару раз приходила Женя, приносила стопку бумаг на подпись. Потом я ей запретил приходить и носить эти тяжести, уверил её, что скоро сам приеду в офис при первой же возможности.
Но, больше всего я ждал Лизу в белом халате, но она ко мне так и не приходила. Может узнавала про меня у врачей о моём состоянии, а может быть просто удостоверилась, что я уже не откину копыт и просто потеряла интерес. Про то, что узнала она меня или нет, у меня не было сомнений. С таким разукрашенным лицом родная мать бы не узнала, не то, что Лиза.
В день выписки за мной приехали Макс с Огнеславом. Савелий отвозил свою жену в роддом и с сожалением извинялся, что не сможет присутствовать.
Я, наконец, рад за своего друга. Он со своей жены пылинки сдувает и рвётся к ней при первом же звонке.
Была у нашего Савы студенческая любовь. Души не чаяли в друг друге, никогда не ссорились. Были как единое целое. Все восхищались и удивлялись, разве такое возможно?!
Но недолго песня звучала. Сразу после окончания университета они поженились. Эта была самая крутая свадьба. Мы её прозвали свадьбой века! Потом Ангелина забеременела, они были на седьмом небе от счастья. Готовились к появлению мелкой, присматривали вещи, и прочие атрибуты для младенцев. Ходили вместе на УЗИ. Но, в один страшный день Ангелина шла вечером от своих родителей домой, Савка был на работе. Именно так одна его звала — Савушка мой, Савка. Какой-то пьяный мудак на полной скорости промчался на зелёный светофор, где она переходила дорогу. Это было двести метров от дома. Он её не заметил и сбил насмерть. Ни её, ни ребёнка врачам так и не удалось спасти. Савиного Ангела не стало. И так же не стало этого мудака, что сбил его. Савелий постарался.
Мы ни на минуту не оставляли его одного. Боялись, что он наложит на себя руки.
Из красивого, обаятельного, статного мужчины он превратился в седеющего, худого, с синяками под глазами, увядающего старика. Потихонечку мы возвращали его к жизни. На два года он уехал в другую страну зализывать раны. Нашёл себе новое хобби — дайвинг и сёрфинг. Позже вернулся на родину, полностью сменил бизнес, продал квартиру, машину. Приобрёл себе всё новое, чтобы ничего не напоминало ему о той боли и утрате. Потому что возвращался к жизни он очень тяжело. И с тех пор он только Сава для своих и Савелий для чужих. Тот Савка умер вместе со своей семьёй, так он сам про себя говорил.
Вскоре судьба смилостивилась над ним и он встретил не менее прекрасную женщину Арину. Она очень чуткая, внимательная и ранимая. Правда, ссоры у них бывают, но очень лёгкие. Он сразу же бежит извиняться и задаривает её цветами. А когда Арина забеременела, он не оставлял её ни на минуту. Ходил с ней всегда сам и везде сопровождал. Так же было и со вторым ребёнком. У них две дочурки, а сейчас они в ожидании сына.
Ковыляю я к машине Макса, Огнеслав тащит мои сумки, как всегда прикалываемся и ржём. Я поднимаю голову и вижу её. Лизу. Сердце забилось барабанной дробью. Участилось дыхание. Что-то защекотало в районе солнечного сплетения. Но я всё списал на побочку от случившегося.
Она стояла с каким-то мужиком и, по всей видимости, отчитывала его. Он попытался схватить её за руки, а она так сильно жестикулировала ими, что ему не удалось никак это сделать.
Меня она не замечала, так как очень увлечена выяснениями отношений.
Внимательно слежу за их действиями, этот тип мне кажется очень мутным и себялюбивым. Стоит то как нахорохорившийся петух, то мнётся
