class="p1">Наконец ассистентка приносит черное, шелковое, с открытой спиной и кружевным шлейфом. Надеваю и смотрю в зеркало – платье облегает фигуру, словно вторая кожа. Вырез изысканно подчеркивает тонкую шею, а затем, медленно перетекая назад, спускается вниз, открывая спину ровно настолько, чтобы идеально завершить волнующий, но безупречно элегантный образ.
— Вот это да! — выдыхаю я, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить сказочное мгновение.
Ассистентка подносит туфли на шпильке — черные, с тонкими ремешками:
— Идеально, мисс, — она мягко ставит их передо мной, отступая с лёгким поклоном.
Колин в тёмно-синем костюме с серебряными запонками подходит и, улыбаясь, кивает:
— Отлично выглядишь, сестренка. Вы с этим платьем нашли друг друга.
— Согласна! Кстати, братик, если вдруг к каждому походу на эти ваши светские мероприятия будет прилагаться очередной новенький наряд, то я в целом не против периодически к вам присоединяться, — весело подмигиваю я, в восторге рассматривая свое отражение.
Ровно в 20:00 стоим с Колином у “Золотого” небоскрёба — самого высокого здания в городе, с золотистыми панелями на нижних этажах, эффектно подсвеченными в вечернее время. Буквально через пару минут к нам подходят родители. Мама — невероятно красивая, как и всегда — одета в платье цвета шампанского с жемчужным ожерельем, а волосы уложены в мягкие волны. Отец в чёрном смокинге что-то на ходу проверяет в своем наручном голографе.
— Лина, ты восхитительна! — мамочка нежно обнимает меня, а я наслаждаюсь её теплом и ароматом духов, смесью ванили и цветочных нот.
— Отлично, все в сборе. Хорошо выглядишь, сын, — добавляет отец, поправляя манжеты рубашки и кивая Колину.
У дверей нас терпеливо ждет дворецкий:
— Добрый вечер, дамы и господа. Прошу за мной, — произносит он, слегка поклонившись, и проводит к стеклянному лифту, который безумно быстро и абсолютно бесшумно доставляет нас наверх.
Двери открываются в зал: стены и пол из черного мрамора с золотыми прожилками, баснословно дорогие люстры свисают с потолка длинными хрустальными нитями, официанты в белоснежных перчатках разносят шампанское в высоких бокалах и профитроли с красной и чёрной икрой на серебряных подносах.
Гостей человек пятьдесят – все в вечерних нарядах: женщины в шикарных платьях, мужчины в элегантных смокингах, у некоторых на лацканах золотые значки – знак принадлежности к особому клубу элиты нашей страны.
В противоположной стороне зала на сцену выходит Эдмунд: седовласый магнат, владелец небоскреба, одетый в тёмно-зелёный бархатный пиджак с золотыми пуговицами. Его низкий, уверенный голос заполняет пространство:
— Дорогие друзья! Рад вас всех приветствовать сегодня на моем скромном вечере для самых близких! Буквально через тридцать минут на этой сцене для нас выступит лучшая оперная певица мира – Лорель. А пока наслаждайтесь напитками и закусками. Добро пожаловать в мой дом! — радушно улыбаясь, он поднимает свой бокал.
Зал наполняется аплодисментами, а сам хозяин небоскреба со сцены направляется прямо к нам.
— Брайан, Николь, Колин, Лина, рад вас видеть! — пожимает руки отцу, брату, целует руку маме, а потом поворачивается ко мне и подмигивает. — Дорогая Лина, как же ты выросла! Кажется, в последний раз мы виделись еще до твоего поступления в университет в столице? Уверен, ты сегодня разобьёшь не одно мужское сердце!
Я смущенно улыбаюсь и отвечаю:
— Благодарю вас за приятные слова и за приглашение на этот чудесный вечер!
И тут, будто из ниоткуда, появляется его сын – Лиам, невероятно высокий, выше меня сантиметров на тридцать – и я невольно напрягаюсь, замечая мерзкий, похотливый взгляд, направленный на мою грудь. Он подходит к своему отцу, отвешивает пару комплиментов моим родителям и встает так, будто готов позировать для портрета.
Его тёмно-каштановые волосы уложены идеально — ни один локон не торчит, всё залито каким-то гелем, поблескивающим под светом люстр. Улыбается так приторно — аж бесит! Зубы идеально белые, а губы растягиваются ровно настолько, чтобы казаться милым, но сколько же в нём фальши!
Я была так увлечена своими мыслями, что пропустила момент, когда он направился в мою сторону. Двигаясь плавно, словно хищник, Лиам склоняется ко мне так близко, что его горячее дыхание обжигает шею:
— Ты просто божественна в этом платье.
— Спасибо, — натягиваю вежливую улыбку и отвожу взгляд в сторону, чтобы не выдать свои эмоции.
Но внутри меня всё передёргивает от омерзения. Неужели он думает, что я растаю всего лишь от одного его примитивного комплимента? Наивный дурак! Или, скорее, до крайности избалованный женским вниманием высокородный чванливый болван! Многое я готова была бы отдать, чтобы посмотреть, как он повёл бы себя в шахте на -9 уровне. Наверняка ведь сбежал бы или штаны наделал со страху. Наконец, отвлечённый чьим-то вопросом, этот напыщенный павлин отходит, и моё внимание возвращается в зал.
Отец хлопает Эдмунда по плечу:
— Как дела на заводе? Еще не все деньги мира заработал на поставках оружия военным? — он ухмыляется, поднося бокал к губам.
— Эх, если бы, но скоро новый цех откроем, нарастим производство на тридцать процентов! Так что дела у меня лучше, чем у тебя в центре, — он смеется и хлопает отца по плечу в ответ, чуть расплескав шампанское.
Мама, заметив повисшее в воздухе напряжение, аккуратно переводит тему:
— Эдмунд, ты обещал показать новый сад и оранжерею с цветами под крышей, не забыл?
— Николь, дорогая, как можно забыть? После выступления лично вас проведу.
То одни, то другие гости начинают подходить к Эдмунду и к моим родителям. Разговоры текут рекой. Один тучный мужчина, безуспешно пытающийся добиться внимания хозяина вечера, переключается на моего отца, видимо, устав ждать своей очереди. Смокинг на нем буквально трещит по швам, но толстяк, кажется, этого не замечая, продолжает хвастаться:
— А еще установили дополнительный парогенератор на моей ТЭЦ, сможем подключить бедные окраины у стены и продавать больше электричества! — пыхтит он, вытирая пот с красного лица платком.
Его жена, худая как трость, в это же время хвалится маме:
— Представляешь, на днях заказала себе платье из столицы. И шелк для него привезут из тех самых южных мастерских Семьдесят восьмого города, — гордо выпрямляясь, она будто невзначай звенит бриллиантовым колье.
Я стою рядом и дежурно улыбаюсь, потягивая шампанское, а в мыслях: "И зачем я здесь? Чувствую себя каким-то декором. Лучше бы распечатки про Кайла почитала. Напыщенные индюки, только и знают, что купаются
