Паркер рассмеялся, послав мне свою очаровательную улыбку и продемонстрировав милые ямочки на щеках. Его зеленые глаза искрились озорством.
— Это всего лишь пиво, — объяснил он. — Я не умру.
— Но я испортила твою футболку, — запротестовала я.
Не могла поверить, что не разозлила его, это было неправильно. Я имею в виду, в прошлом году я видела, как человека исключили из школы только из-за того, что он наступил Паркеру на ногу. Здесь крылся какой-то подвох.
Паркер пожал плечами.
— Это всего лишь футболка, у меня их тысячи.
— Так… ты не злишься? — осторожно спросила я.
— Конечно, нет. Как я могу злиться на такую красивую девушку?
Если бы это сказал кто-то другой, это прозвучало бы очень банально, но в Паркере было что-то особенное и все, что он говорил, звучало соблазнительно и очаровательно.
— Майя! Что… Что случилось? Ты в порядке? Ты не… Тебя ведь не исключат? — Я развернулась. Ко мне спешила Венеция с выпученными глазами, в которых читалась паника.
Я уже собиралась сказать ей, что все в порядке, но прежде, чем успела открыть рот, неожиданно появился Джеймс. Он выглядел решительно и не так непринужденно, как раньше, к тому же его губы сжались в тонкую линию, пока он мрачно смотрел на Паркера.
— Нет, если я вмешаюсь, — сказал он спокойно.
— Да? И что же ты собираешься сделать?
Кровь застыла в жилах. Я смогла бы узнать этот голос где угодно.
Венеция мягко взяла меня за руку и потянула в сторону, и таким образом Джеймс столкнулся с Романом и Паркером лицом к лицу. Я увидела, как Карло встал возле Зака и Адрианы. Я не видела, как они пришли, но это не удивило меня. Они всегда были вместе.
— Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты исключаешь Майю лишь потому, что она облила тебя пивом, — заявил Джеймс, хотя прямо сейчас он смотрел исключительно на Романа.
Глаза Романа сузились, и он медленно перевел взгляд от футболки Паркера на меня и Венеции, а затем вновь на Джеймса.
— Думаю, ты не понимаешь, с кем разговариваешь, — ответил Роман.
Тон его голоса изменился. Он был спокойным, почти непринужденным. Если бы он кричал и бушевал, это напугало бы меня меньше.
— Оу, подожди-ка, я разговариваю с могучими Наследниками, — саркастично сказал Джеймс. — Как глупо с моей стороны. Мне следует кланяться и пресмыкаться, не так ли?
Мы с Венецией обменялись испуганными взглядами.
«Что ты делаешь?», — хотелось мне крикнуть Джеймсу.
Я знала его недостаточно хорошо, но он был приятным парнем, и я не могла даже представить, что с ним произойдет после этого вечера.
— Может, если бы ты сделал это прямо сейчас, я бы проявил к тебе милосердие, — заявил Роман.
Я разозлилась. Он вел себя, как средневековый король, разговаривающий со своими подданными.
Очевидно, Джеймс почувствовал тоже самое, поскольку не стушевался.
— Думаю, твое милосердие мне ни к чему, — ответил он, сжав кулаки. — Ты со своими друзьями думаешь, что тебе все позволено, потому что вы богатые, но позволь мне сказать тебе кое-что: достоинство или уважение за деньги не купишь.
— Я бы не был таким уверенным на этот счет. — Губы Романа изогнулись в жестокой улыбке. — Особенно если одним прекрасным утром ты проснешься и узнаешь, что твои родители потеряли работу.
Ноздри Джеймса раздулись.
— Не смей делать вид, будто знаешь что-то о моей семье! — взревел он, замахиваясь кулаком.
Венеция закричала, но с меня уже было достаточно. Я быстро схватила Джеймса за запястье, опуская его кулак вниз. Я заметила, как Карло приготовился защищать своего друга, и знала, что Джеймс не будет победителем.
— Хватит! — закричала я, заслоняя Джеймса.
— Майя, что за фокусы? — быстро прошипела Венеция.
Я проигнорировала их, вздернула подбородок и уставилась в бушующие глаза Романа. Впервые в жизни он выглядел озадаченным.
— А теперь слушай меня и слушай внимательно, — яростно начала я, выпуская наружу подавляемую злость, которая накопилась за весь прошлый год. — Мне плевать на то, что твоя семья основала этот дурацкий город и дурацкую школу, мне плевать, сколько у тебя денег в твоем трастовом фонде, мне плевать на то, что все преклоняются пред тобой только из-за того, что тебе посчастливилось родиться с хорошими генами и в богатой семье. Меня тошнит от того, как ты командуешь всеми и относишься к ним, будто они твои слуги! Это не так, а даже если бы так и было, ты, как минимум, должен обращаться к людям хоть с каким-то уважением! Ты не сделал ничего, чтобы заслужить то, что имеешь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Майя, — пискнула Венеция, ее лицо было белее белого.
Я знала, что должна остановиться, но не могла. Я уже выкопала себе могилу и просто катилась в нее. Слова вылетали так легко, что мне с трудом верилось, что их произношу я.
— Ничто не дает тебе права угрожать жизни других людей и их будущему так, как это делаешь ты! — продолжила я. — Да кто ты такой, чтобы решать, кого исключить или чьи родители лишатся работы? Ты всего лишь подросток, ради всего святого! Прекрати вести себя так, будто ты Бог, потому что это не так! Насколько я могу судить, ты всего лишь испорченный злобный ребенок, который впадает в истерику каждый раз, когда что-то идет не по его желанию!
Я задыхалась, когда закончила, мое тяжелое дыхание был единственным звуком в комнате. Все остальные стояли в гробовой тишине. Все: Венеция, Джеймс, Наследники. Остальные люди на вечеринке просто в шоке пялились на меня.
Я тяжело сглотнула, словно проглатывая болт. Несмотря на то, что, крича на Романа, я ощущала свободу и облегчение, сейчас я почувствовала удушье.
Не дожидаясь ответа, я прошла мимо своих застывших одноклассников и, не останавливаясь, вышла на улицу и добралась до машины Венеции. Привалившись к дверце, я закрыла глаза и перевела дух. Свежий ночной воздух охладил мою распаленную кожу, но я все еще чувствовала себя так, словно вот-вот упаду в обморок.
Я не могла поверить, что сделала это. Целый год я придерживалась анонимности, и в один день все пошло насмарку. Хотя я сохранила чувство собственного достоинства. Я знала, что если бы не вмешалась и позволила всему идти своим чередом, то жалела бы об этом до конца жизни. Пора было дать Наследникам отпор, потому что я не хотела быть одной из тех бесхребетных существ, которыми была заполнена школа.
— Майя!
Я подняла взгляд и увидела взволнованную Венецию.
— Боже мой, мне так жаль, — заплакала она, обнимая меня. — Это я во всем виновата! Если бы я не вынудила… Не вынудила тебя прийти сюда, ничего бы этого не случилось!
— Нет, все хорошо, — прохрипела я, неловко поглаживая ее по спине, — ты не виновата. Это должно было случиться в любом случае. Я держала язык за зубами слишком долго. — Я глубоко вздохнула и выпрямилась. — К тому же, все будет в порядке, — сказала я с наигранной бодростью. — Я не какой-то слабый слизняк. Я смогу справиться со всем, что они мне уготовят.
Она посмотрела на меня с беспокойством. Я закусила губу.
— Все настолько плохо?
— На самом деле, не знаю, — призналась она. — Я выбежала за тобой как можно быстрее, но вечеринка окончена, это уж точно.
Мы посмотрели на дом и убедились, что люди стали выходить из дома.
— Залезай в машину, я отвезу тебя домой, — сказала Венеция.
Я обошла автомобиль и захлопнула дверцу. Едва я успела пристегнуть ремень безопасности, как мы уже мчались обратно.
— Спасибо, Ви, — поблагодарила я, откинув голову на сиденье. — Ты лучшая.
— Эй, а для чего еще нужны друзья?
Когда мы остановились около моего дома, она еще раз меня обняла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Слушай, я всегда прикрою твою спину, — прошептала она. — Чтобы ни случилось в понедельник, ты не будешь одна.
На этот раз я искренне улыбнулась и почувствовала легкость. Когда я вышла из машины, она добавила:
— И… Майя?
— Да?
— Я очень горжусь тобой. Хотела бы я иметь смелость, чтобы поступить так, как ты.
