На этом я отправляюсь в кабинет. Ох, женщины. Как же с вами сложно!
— Мы не договорили, Амелия, — цежу сквозь зубы, запирая дверь в кабинет у себя за спиной.
Сажусь за стол. Амелия развалилась на стуле для посетителя и чавкает жвачкой.
— Твоя мать недовольна тем, как ты расставляешь приоритеты. Сейчас тебе нужно получить высшее образование, поэтому ты поедешь в университет и будешь там учиться, а не отсиживать пары.
— Я открою свой бизнес, я уже нашла совладельца, — парирует Амелия и надувает пузырь.
Утихомириваю ярость. Так бы и треснул! Она не моя дочь. Я просто дал обещание позаботиться о ней и её матери, но мое терпение не безгранично.
— Выплюни жвачку! — повышаю голос. — На какие деньги ты собираешься открывать бизнес?
Амелия вынимает жвачку изо рта и пытается прилепить под стул, но под моим взглядом вынимает носовой платочек из сумочки и заворачивает мусор в него.
— У тебя попрошу, ты ведь не откажешь, папочка? — заглядывает мне в глаза с невинной улыбкой.
— Я тебе университет оплатил, Амелия, — выговариваю строго. — И всю остальную твою жизнь оплачиваю я. Никакого бизнеса ты открывать не будешь!
— Не смей мне указывать! Ты мне даже не отец! — выкрикивает она. — Мне восемнадцать будет через месяц!
Устало берусь за переносицу. Сколько раз я слышал эту фразу! Она думает, что может меня ею уесть. Я забочусь о ней с матерью не из чувства вины, а потому что дал обещание.
— О, как здорово! Вот как исполнится тебе восемнадцать, начнешь зарабатывать и будешь сама принимать решения, — чеканю каждое слово. — А до того меня слушаешься.
— А то что? В комнате запрешь? — выкрикивает Амелия и вскакивает из-за стола. В край охамевшая девица! — С чего мне тебя слушаться? У мамы любовник есть! Ты знал?
Конечно, мне это известно. Охрана Ханны кормится с моей руки и докладывает мне все, что происходит с ней и моей падчерицей. Но слышать такие слова из уст последней унизительно.
Откидываюсь в кресле, сцепляю пальцы, делаю вид, что задумался. Краем глаза наблюдаю за Амелией. Польская кровь, будь она неладна. Что мама, что дочка на всю голову отшибленные, но Ханна хотя бы понимает, за чей счет живет. Мы с ней никогда не были близки, но ладим, и уважаем друг друга. Амелия пока вызывает только раздражение и желание вышвырнуть на мороз.
Но сейчас, видя мое настроение, она усаживается обратно в кресло. Даже притихает, как кошка, прижавшая уши.
— Хорошо, Амелия, — произношу, многозначительно рассматривая столешницу из мореного дуба. — С этого момента ваши с мамой счета заморожены, дом, охрана, прислуга перестают оплачиваться. Я посмотрю, сколько отсюда ты будешь идти пешком до Петергофа.
Амелия бледнеет. Не так бы я хотел говорить со своим ребенком. Но она и не мой ребенок. Её мать не привила ей уважения ни к деньгам, ни ко мне, ни к чему. Амелия — яркий представитель нигилистической молодежи.
— Пап, я все поняла, — произносит тихо и кротко. — Я была неправа.
— Теперь папа? — спрашиваю с удивлением в голосе. — Я думал, я тебе не отец.
— Я погорячилась, прости, — Амелия ни разу не раскаивается, говорит на отъебись. — Не лишай маму денег, пожалуйста.
— Давай условимся так. Ближайший месяц до совершеннолетия ты больше не будешь трахать мне мозг истериками и ссорами с матерью, — постукиваю пальцем по столу. — Чтобы Ханна больше не звонила и не просила меня разобраться.
Амелия кивает и соглашается. Дай Бог, чтобы её на неделю хватило. Но ведь она выдержит, и все начнется по новой. На фоне Амелии Валерия выглядит ангелочком. Она не станет так наглеть. Это точно. Черт, я снова думаю о Валерии! Шпионская игра с ней затягивает! Но только потому что в следующий раз мой враг сделает новый ход, и я с нетерпением жду, что предпримет Валерия.
______________
Амелия Сергеевна Новак
17 лет, образование среднее. Приемная дочь Вадима.
Привыкла к беззаботной жизни на деньги, которые выделяет на их с мамой содержание Вадим.
Характер испорченный, скверный, своенравный. Избалованная девушка.
11. ♀
Валерия
Молчаливый хмурый Виктор провожает меня до ворот, а я постоянно вырываюсь вперед и одергиваю себя, чтобы не убегать слишком далеко. Он не торопится, идет степенно. Мне неуютно в его компании. Он меня в первый раз видит, но уже, кажется, за что-то не любит.
Едва выйдя с территории поместья, ускоряю шаг, но иду сдержанно, хотя снова хочется рвануть со всех ног. У Волжского ещё и семья есть. Глупо было сомневаться, ему тридцать семь, я в гугле посмотрела — естественно, что нашлась та, которую он захотел сделать своей королевой. Но странно, что в интернете вообще нет его фото ни с женой, ни с дочерью. А в Википедии строчка о том, что он женат, появляется только один раз и нигде не подтверждается. Будто и не брак у него вовсе, а какая-то фикция.
Хе-хе, результат этой фикции меня только что любовницей обозвал. Решительная и порывистая у Волжского дочка. Не чета мне. Я тихая и робкая. И попала в переплет. Я ни разу не шпионка, и актриса из меня никакая. Волжский точно учует подвох. И что тогда со мной будет?
По возвращении домой даже удивляюсь, что Ауди Олега нет у дома. Провожу вечер в тяжелых мыслях, звоню маме, но так и не решаюсь ей рассказать, во что встряла. У неё и так здоровье не очень, она говорит, а тут я ещё со своими проблемами.
— Как у тебя с работой? Приедешь? — с надеждой спрашивает она.
— Прости, мам, график дурацкий поставили, через день выхожу, — и снова меня затапливает чувство вины.
— И что, никак не поменяться? Лерусь, совсем никак?
— Совсем никак, мамуль, — роняю лоб на раскрытую ладонь. — Сама уже без сил. Прости меня.
В субботу меня будит пронзительный звонок в дверь. По напору, с которым незваный гость дубасит по кнопке звонка, догадываюсь, кто это может быть, и настроение стремительно портится.
Открываю в пижаме — и точно Олег.
— Как вчера прошло? — спрашивает он с порога и бесцеремонно впирается в квартиру. Идет сразу на кухню. — Кофе есть у тебя?
— Растворимый, — пожимаю плечами.
— Сделай мне чашку, — бросает он. — И так, как Волжский на платье отреагировал?
Спина покрывается горячими мурашками.
— Его дома не было, — вру.
Ставлю чайник. Каждое действие дается с трудом, потому что это все против моей воли.
— В следующий раз чтобы нашла способ ему показаться в платье, поняла? — Олег тянется к вазочке с печеньем и берет оттуда три последних, не оставляя ни одного. Откусывает и, не дожевав, продолжает с набитым ртом: — Придумай, как шам зашепишься. Я хочу, чтобы Волжский тебя к себе приблизил.
Вздыхаю. Чайник вскипает, и я делаю Олегу кофе. Троглодит. Последние печенья сожрал.
— Вы знали, что он женат? — усаживаюсь напротив и размешиваю свой чай. — Я не буду разрушать его семью!
— Нет у него семьи! Забудь! Жена в другом доме живет. Они почти не видятся, — рычит на меня Олег. — И вообще не строй из себя моралистку. Кто наркотой в ветклинике торговал?
Я все больше склоняюсь к мысли, что он и подбросил те наркотики. Уж слишком удачно все совпало — я ветеринар по лошадям и во вкусе Волжского. Ощущение, что Олег прошелся по клиникам, когда Волжский купил лошадей, и просто выбрал самую подходящую жертву. Все хорошо спланировал, а сейчас строит из себя честного полицейского. Колотит от этой несправедливости. Этот упырь может мне жизнь сломать по щелчку. А я совершенно беззащитна и ничего не могу доказать.
— Что он вам сделал? — спрашиваю серьезно, но звучит насмешливо.
Это уже нервное. Олег, подонок, толкает меня в постель к женатому мужчине. Полный финиш.
— Не твоего ума дело! Ты свою задачу выполни! — рявкает Олег.
— Какую?! — не выдерживаю. Не люблю кричать, но тут у меня прут эмоции. — Вы мне не сказали, что искать!
Он вскидывает на меня разъяренный взгляд, и я сжимаюсь. Жалею, что повысила голос.
