В горячей части котловины, разыскав подходящую скважину, я прицепил к ветке обед и бережно опустил «колбасу» поглубже в раскалённый пар.
Закрепив «удочку» камнями, двинулся дальше, стараясь сдерживать дыхание, – смердело тут невыносимо. Глянцевый отблеск каменной соли заметил, не пройдя и ста шагов. Рисковать оружием не хотелось, поэтому я опять воспользовался окатышами: удачный удар – и в моём распоряжении оказались несколько полупрозрачных осколков. Я отпорол карман бушлата, ссыпал в него сколотые зёрна и уложил мешочек на плоский камень. Старательно измельчив содержимое «солонки», вернулся к Каину и ещё раз осмотрел рану. Вместо пунктира точек – следов от зубов, увидел надорванную полукругом кожу. Похоже, гражданин приложил немалые усилия, чтобы оторвать от ноги полоза. Не гений, конечно. Если б не дёргался, был бы целее.
Ему хотелось поскорее выбраться к чистому воздуху, но я был неумолим: показав как присматривать за «колбасой», вымылся сам, потом продолжил изучение окрестностей. Неподалеку от котловины наткнулся на заросли тыквы. Прихватил четыре вытянутых плода – больше не унести – и, довольный, вернулся «на кухню». В окружающей вони запах мяса терялся, но, судя по облетевшей чешуе и розовой коже, блюдо было готово. Поэтому я сжалился над Каином: передал ему собранный урожай тыквы и разрешил уйти…
В роще я первым делом расстелил бушлат вместо скатерти и положил на него чашку, прихваченную из тюрьмы. Несколько минут ушло на то, чтобы нарезать и посолить заходящееся паром раскалённое мясо. Две дольки я сразу переложил в кружку и протянул её Каину. После атмосферы «тёплого котла» гражданин выглядел неважно… Ничего. Крепче будет!
– И как это кушать? – с сомнением спросил Каин.
– С удовольствием. Сгибаешь колечко вдвое, мясо выгрызаешь, кожу выбрасываешь. Добавку берёшь сам, – я кивнул на чашку и «солонку». – Вопросы есть?
– Что мы будем пить?
Он опоздал. Мой рот уже был полон слюны и обжигающего мяса. Поэтому вместо ответа я дотянулся до ближайшей тыквы и разрубил её пополам. На самом деле не следовало этого делать: при неудачном ударе можно было потерять сок, который скапливался внутри по мере вызревания плода. Но всё обошлось, тыква разделилась на половинки, до краёв заполненные солоноватой, прохладной жидкостью. Каин с жадностью осушил одну «чашу» и вопросительно на меня посмотрел. Я кивнул. Он выпил сок из другой половинки, крякнул, вытер тыльной стороной ладони губы и осторожно попробовал мясо.
– Вкусно! – признал он.
Мы с удовольствием поели, доброжелательно кивая друг другу и причмокивая.
– Обед – хорошее дело! – сыто шевеля влажными губами, сказал Каин.
– Только быстрое, – с сожалением отозвался я.
На самом деле вкусно приготовить получается не каждый раз. А, при всей питательности полевых продуктов, есть их сырыми не всегда приятно.
– Как ты узнаёшь, что годится в пишу, а что нет? – спросил Каин.
Спать сразу после ужина не хотелось. Поэтому, удобно оперевшись спиной о ствол дерева, я ответил:
– Это просто. Смотришь на букашек, что по цветкам вошкаются. Если наши: пчёлки, там, паучки, значит, и растение «наше». Ещё на листьях нужно искать следы зубов. Почва может подсказать: после дождя особенно много следов остаётся. Хорошо бы помёт найти… Главное – убедиться, что растение едят «наши» животные, а не химеры.
– А если мне эти следы ни о чём не говорят?
– Тогда по самочувствию: если можешь терпеть голод иди мимо. А если хорошо пахнет, похоже на пищу и живот к спине клеится – надейся на Бога, и «приятного аппетита». Знаешь, что такое Бог?
Он фыркнул от негодования:
– Знаю ли я Бога? Да мой народ…
– Ах да… – Мне был симпатичен этот заводной парень. – Ты говорил: потомственные бродяги. А по тебе не скажешь.
– Напрасно смеёшься! Мы избраны всемогущим Богом, Который сделал мир…
– И позволил депам уронить его на хрен? – Я не скрывал насмешки.
– Ещё неизвестно, кто кого «уронил»! Ты видел хотя бы одного депа? Может, всё было как раз наоборот? Это Господь истреблял депов, а между делом мир самоуронился?
– Значит, твой Бог не всемогущ? Чтобы истребить депов, ему пришлось жертвануть американцами? Или американцы и есть депы?
– Дались тебе эти американцы! Выдумки всё это! Не было никаких американцев!
– Так, может, и депов никаких не было? В твоей книге написано что-то про депов?
Похоже, это был сложный вопрос. Потому что он надолго задумался. Я уже задрёмывал, когда Каин неожиданно продолжил:
– В моей книге написано, как Бог сделал Землю и человека. И как люди жили раньше. А ещё про то, как некоторые из людей были пророками – предсказывали будущее. Даже Упадок предсказали.
– Ух ты! – Я немедленно проснулся. – Так, может, эти пророки и были депами? И что там, про Упадок? Почему Солнце неподвижно? Почему торнадо? Землетрясы, химеры… а теперь ещё леталки, фандры, режики… Почему реки на Север прыгают? Что такое телевизор?
Он рассмеялся, а я сбился с мысли и замолчал.
– Рыжий, ты что, в школе не учился? Это же всем известно! И древняя книга совсем не об этом. Тебе учиться нужно. Не то так и помрёшь неграмотным, в темноте и глупости.
У меня враз испортилось настроение. Непрошеные советы Каина меня разозлили.
– В школе я не учился, Каин. В наших краях как-то не додумались до такого развлечения. И что неграмотный – правда. Но, если я так тёмен и глуп, почему я тебя кормлю, а не наоборот?
Он промолчал и отвёл глаза. Прикинулся бдительным осматривал окрестности. Чудило! В зарослях не смотреть, а слушать надо! И принюхиваться. А всё туда же… в школе он учился! Грамотей!
– Давай-ка спать, светлый и умный. После отбоя пойдём к реке и, пока не переправимся, останавливаться не будем. Так что постарайся не думать, а спать.
– Ага! – сказал Каин, поднимаясь. – Я только к источнику схожу посуду вымою и воды напьюсь.
Нет, ну не псих?! А всё туда же, «образованный»…
– Посуду помой, конечно. А вот пить воду не стоит. Можно такую заразу подхватить – пожалеешь, что родился.
– Так я же из источника! Там, где мы купались…
– Если вода заразу убивает, почему думаешь, что не убьёт тебя? Чем ты лучше? Хочешь жить – извлекай воду из пищи.
Я поправил носки и ботинки, чтоб на солнце смотрели, вытрусил бушлат и улёгся на него, расслабился. Хорошо здесь. Не то что в этих городах, где дышать тошно, а жить тесно. Даже насморк пропал. Конечно! Здесь и воздух, и сам себе хозяин, и кругом всё простое и ясное…
Сквозь неплотно сомкнутые веки увидел, как Каин вернулся и тоже выставил обувь на солнышко для просушки. Я улыбнулся: «А может, и выживет. Потомок бродяг всё-таки…»
* * *
На часах было пять тридцать, когда я растолкал Каина.
– Подъём! – сказал я. – Выдвигаемся к болоту. Как выйдем к реке, поворачивать назад будет поздно. Подумай хорошенько, ты готов? Как нога? Как себя чувствуешь?
Он уже обулся. Несколько раз подпрыгнул и сдержанно кивнул.
Завтракать не стали. Каин по жадности только раз укусил остывшее мясо полоза, скривился и сплюнул в траву.
– Протухло, что ли?
Я подал ему четверть тыквы и посоветовал тщательно прожевать мякоть:
– Вместо чистки зубов… только не глотай!
Через минуту мы вышли из тенистой прохлады рощи и окунулись во влажный, пропахший травами и пылью зной. Твёрдый грунт вскоре начал прогибаться, а спустя час за нами потянулись заметные следы с мутной болотной жижей.
– Ты уверен, что мы доберёмся до воды? – спросил Каин.
Он всё громче пыхтел у меня за спиной, заглушая чвакание болота, недовольно отпускающее ногу для следующего шага. Я не стал оборачиваться:
– Впереди – камыш. За ним выложим гать, а после – поплывём.
Слева едва заметно шевельнулся алый излом, чуть возвышающийся над коричневой поверхностью болота. Я немедленно взял правее, обходя крокодила по дуге. Теперь ближайшее чудовище располагалось справа от нас. Я его пока не видел, но был уверен, что хищник внимательно наблюдает, ожидая удобного положения, чтобы напасть. Не думаю, что в здешних краях крокодилы какие-то особенные. У себя, в Коврове, я бы вообще не волновался. Но тут следовало быть начеку: даже небольшая разница в повадках могла стоить жизни.
– Почему они не нападают? – хрипло спросил Каин.
– Они уже напали. Если обернёшься, увидишь, что путь назад отрезан. Всё побережье до самой воды поделено тварями на клетки. Каждый охраняет свою территорию. Загоняют добычу сообща, но едят порознь – кому Бог пошлёт…
Сзади послышался плеск и беспомощные ругательства.
Я остановился. Интересно, что его так разобрало: упоминание о заботе Бога об этих тварях или сообщение о том, что назад дороги нет? Обернулся: Каин барахтался в грязи, пытаясь подняться. Редкий дёрн был изодран, поэтому ноги разъезжались в стороны, не давая опоры, а руками ухватиться было не за что.
Я протянул ему дубинку:
