могли. Записи по созданию сверхчеловека были настолько бредовыми, что никто из группы не воспринял их всерьез, тем более что Иволгина убили. Мысль о том, что у безумного писателя может появиться подражатель, даже в голову никому не пришла.
У нас намечалось очередное тупиковое дело. Улик почти не было. Девочки уезжали к подруге, но вечером вернулись в поселок. Кроме водителя автобуса и пары пассажиров, их никто не видел. Как выяснилось, к подруге ездили только три девочки. Четвертая – Яна, дочка Иволгина от первого брака, – оставалась дома, соседи видели ее. Девочки пропали в промежутке между десятью часами вечера двадцать третьего июня, то есть в день, когда убили их мать, и утром двадцать четвертого июня. Я уверен, что убийца один и тот же человек. Ирину он убил в четыре часа дня, вполне мог доехать до поселка, дождаться в засаде, когда все четыре дочери писателя соберутся вместе, и воплотить свой жуткий план в жизнь. Логичным было бы предположить, что все это сделал сам писатель, но он был мертв. Тогда кому в голову пришла идея воплотить его идею по созданию сверхсущества в жизнь? Как злоумышленник смог удерживать четырех взрослых девушек? Он был не один? Где он их держал и где убивал? Ритуал предполагал расчленение тел, а значит, много крови. И последнее, где Далис?
Через неделю после смерти матери была найдена первая жертва обряда – одна из двойняшек без ног на ветке дерева. И тут произошло то, чего я больше всего опасался: при вскрытии во рту у жертвы обнаружил пуговицу от своей потерянной рубашки, той самой, с места преступления в квартире Ирины, и понял, что на крючке.
Все эти годы я сам пытался вычислить убийцу, но, похоже, сыщик из меня еще хуже, чем преступник. В собранных мной документах по делу ты сможешь найти все, что относится к убийству семьи Иволгиных: протоколы осмотра и допросов, мои заключения, личные записи. Мне не удалось разгадать загадку Далис. Конечно, я не могу просить об этом тебя и по известным тебе причинам не могу оставить бумаги милиции. Возможно, кто-нибудь когда-нибудь сможет раскрыть это запутанное преступление.
С любовью, твой непутевый отец».
Я смахнула выступившие на глаза слезы. Сейчас не время раскисать. Отец не просто так оставил мне бумаги по делу Далис. Они словно знак с того света, папа хочет, чтобы я взялась за расследование. Прежде чем звонить Егору, а теперь я была уверена, что он возьмется мне помочь, я решила пробежать глазами документы в других папках. Но больше всего меня сейчас занимали записи Иволгина по созданию Далис.
– Эй!
Я вздрогнула и подняла голову от стола, где, похоже, уснула, изучая документы. Надо мной в розовых лучах заходящего солнца стояла Натуся.
– Чем занималась? – спросила она, с любопытством рассматривая разбросанные по столу бумаги.
– Да так, – спешно сгребая записи и наспех утрамбовывая их обратно в папки, ответила я. Не хватало еще, чтобы Натуська влезла в это дело. Сначала разберусь во всем сама.
– Ну, как знаешь, – фыркнула обиженная подруга, – не хочешь – не рассказывай. Пойдем ужинать, мама борщ сварила.
За ужином я выслушала планы подруги на совместную поездку к ее бабушке, чтобы провести там недельку-другую в праздности и лени.
– Будем есть клубнику, каждый день ходить на речку купаться. Там, как на море, мелкий песочек. Балдеж!
– А в огороде кто бабуле поможет? – напомнила мама.
– Ну вот, как обычно. Если мы будем в огороде копаться, то ни на речку, ни на отдых времени не останется. Ну что, мы не можем хоть недельку отдохнуть? – насупилась подруга. – В институте вкалывай, дома вкалывай, еще и в огороде вкалывай.
– Ты же хотела поскорее стать взрослой. – Натуськина мама поднялась из-за стола и потрепала дочку по волосам. – Посуду вымой, бунтарка, – сказала она и вышла из кухни, оставив нас одних.
Я тоже поднялась из-за стола и направилась к раковине. Мне сейчас не хотелось разговаривать о клубнике и речке, а мытье посуды – хороший способ побыть в одиночестве и подумать.
– Если ты не хочешь, я сама помою, – сказала Натуська и добавила к грязной посуде свою тарелку.
– Иди уже! – отмахнулась я.
– Кстати, зайди в институт, все, конечно, понимают, что у тебя горе, но экзамены никто не отменял. Тебе нужно либо академический отпуск взять, либо договориться о переносе.
– Да, на днях зайду, – пообещала я. – Слушай, а как бы мне позвонить? – окликнула я подругу уже в дверях. – Не хочу на улицу идти.
– У соседки напротив телефон есть. Закончишь, – сходим.
Я кивнула и вернулась к тарелкам.
– Добрый вечер, я могу услышать Егора? – произнесла я, когда на другом конце провода ответили. Скорее всего, бабушка, если судить по голосу. В трубку буркнули что-то невнятное, и повисла тишина, которую нарушали далекие голоса и музыка. Видимо, я позвонила не вовремя и у Егора сейчас вечеринка.
– Я слушаю. – Голос будущего напарника был уставшим, и мне стало неловко за поздний звонок.
– Привет! Нам срочно нужно встретиться, – бросила я в трубку.
– Исаева, это ты?
– Я. А что, не ждал?
– Снова теории заговоров? – усмехнулся Егор, но я пропустила его издевку мимо ушей.
– Ха-ха, смешно! Но ты ни за что не догадаешься, что я нашла в камере хранения.
– Очередное подтверждение твоей бредовой теории?
– Смейся, смейся. Уверена, когда ты прочтешь бумаги, будешь прощения у меня просить за свой издевательский тон. А я еще подумаю, стоит ли тебя в дело брать.
– В дело? Не льсти себе, Исаева.
– Вообще, меня Юля зовут, или забыл?
– Тебя, если и захочешь, не забудешь.
– Да, Натуська мне сказала, что я тебе в школе вроде как нравилась, – в отместку бросила я, и в трубке на мгновение повисла тишина. – Эй, ты что, язык проглотил?
– По-моему, ты меня с кем-то путаешь.
– Правда? Жаль. А я думала, что позвонила Егору Москвину – любителю запутанных преступлений, а, оказывается, просто ошиблась номером. Моему Егору понравилась бы моя загадка.
– Что-то я тебя не пойму, ты меня на слабо, что ли, взять пытаешься?
– Я пытаюсь дело раскрыть, а ты, как петух гамбургский, перья распушил. Тебя девушка о помощи просит, а ты… Эх, Егорка, не быть тебе Шерлоком Холмсом, – вздохнула я в трубку, жалея, что попыталась сыграть на его чувствах. Тем более что совсем не была в них уверена.
– Не тебе судить, кем мне стать, а кем нет, – бросил в трубку Егор. – Но, принимая во внимание, что ты девушка, встречусь с тобой еще раз. Завтра на том
