Читаем без скачивания Криминальные прогулки - Фридрих Незнанский

– Нет! – злился он.

«Да– а-а! Да-а-а!» -выстрелами из выхлопных труб отвечали машины.

Витя в бессильной ярости сжимал кулаки и с горечью думал: «Вот если бы хоть кто-то, хоть один человек знал, что я не дурак, то мне было бы легче…»

И этим человеком, по его мысли, должна была стать женщина. Не какая-то определенная, никакой определенной у него на примете не было, а вообще – женщина. Но обязательно не очень высокая и склонная к полноте. И блондинка. Да-да, непременно блондинка. Непременно!

Но и женщины его не любили. И не только вожделенные полноватые блондинки – о них и речи не шло. Даже и привокзальные шмары, когда он с трудом наскребал на них деньги, оказывали ему услуги безо всякой охоты и с видимым пренебрежением. Плату с него они всегда брали вперед, а потом еще некоторое время, поджав губы, рассматривали мятые купюры, как будто раздумывая, стоит ли все-таки из-за такой мелочи отдаваться этому козлу.

И это при том, что он платил им больше, чем другие клиенты!

«Неужели я такой страшный? – спрашивал Витя сам себя, когда стоял у зеркала в домике, доставшемся ему в наследство от умерших родителей-алкоголиков. И приходил к пристрастному, конечно, но все равно граничащему с объективностью выводу: – Да нет! Я, можно сказать, даже красавец!»

Так почему же тогда?!

Однажды он не выдержал и задал этот вопрос шлюхе. Это произошло сразу после того, как он отлепился от нее в одном из темных привокзальных закоулков. Шлюха натягивала штаны и мучилась с заевшей «молнией» на ширинке. Услышав это «почему?», она отвлеклась от своего занятия и ответила:

– А от тебя зло идет!

– Какое зло? – не понял он.

– Как от этого… – наморщила лоб шлюха. – Как от Фредди Крюгера, во!

Витя ожидал, что она засмеется или хотя бы усмехнется, как после удачной шутки, но шлюха только хмуро глянула на него и вернулась к непокорному замочку.

Тогда усмехнулся он. Но усмехнулся как-то странно.

– Ты что это? – насторожилась она.

А он подошел к ней и быстро впихнул в ее розовые трусы недокуренную сигарету, после чего резким движением закрыл-таки «молнию».

– Ой-ой-ой! – взвизгнула от боли шлюха, пытаясь теперь уже расстегнуть ширинку.

Но у нее ничего не получилось: замок застрял еще крепче, чем раньше. Тогда она, чтобы не терять времени, просунула руку под застегнутый уже ремень и принялась шарить там – в интимных глубинах. Ее ладонь вспучила эластичную ткань брюк и металась там, словно несчастный крот, у которого под землей непостижимым образом случился пожар. Наконец окурок был нащупан длинными пальцами, и ладонь шлюхи, оттягивая ткань штанов сантиметров на десять, дернулась наружу. Но не тут-то было. Витя вдруг схватил шлюху за локоть и с силой пихнул ее руку обратно. Потом надавил на снова оказавшуюся в интимных глубинах ладонь и удерживал ее в таком положении никак не меньше минуты.

– А-а!!! – орала, извиваясь, шлюха.

– Я Фредди Крюгер?! – страшно брызгал слюной ей в лицо Витя. – Ну что ж, пусть так! Пусть так!

Он держал ее руку до тех пор, пока явственно не почувствовал запах паленого мяса.

– Так-то! – сказал тогда Витя и отправился домой, оставив несчастную жрицу привокзального секса подпрыгивать с выпученными глазами возле грязных мусорных баков.

Таким он себе понравился.

Правда, после этого Вите пришлось иметь дело с сутенером покалеченной шлюхи.

– Ты понимаешь, что испортил ей рабочий орган? – тяжело дыша на него зубной гнилью, спросил тот.

– И что? – упер руки в бока Витя.

– Бабки плати, вот что! – взревел сутенер.

Витя рассвирепел и со всей силы врезал ему носком своего тяжелого ботинка в пах. Орган, по которому попал Витя, был у сутенера не рабочий, но все-таки ценный и оберегаемый, поэтому, сложившись пополам, гнилозубый торговец чужими телами простонал:

– Ну все, все… Замяли… Только не бей больше…

Но Витя уже вошел в раж. Расцепив сложенные между ног руки сутенера, он ударил его в то же самое место еще раза три-четыре, испытывая прилив какого-то невероятного наслаждения при виде перекосившегося от жуткой боли лица предводителя вокзальных шлюх.

– И еще! – лупил он по самому больному месту, как по доске в заборе, которую ему во что бы то ни стало нужно было выбить. – И еще! И еще!

Сутенер закатил глаза и захрипел. Витя отпустил его руки и позволил ему наконец упасть на заплеванный асфальт.

– Вот так!

Он огляделся.

В стороне визжала обожженная шлюха. Рядом валялся ее шеф, потерявший сознание от нечеловеческих мучений.

Вите стало так хорошо, как будто он от души наелся любимого шоколадного мороженого.

Но кайфовал он недолго.

– Этот? – указывая на удаляющегося Витю, спросили у шлюхи подбежавшие милиционеры.

– Угу…

Милиционеры догнали Витю, схватили его под руки и потащили к стоявшему неподалеку черному «форду», за рулем которого сидел какой-то хмурый человек в штатском.

– Что с ним делать? – спросили у него милиционеры.

Человек повернул в сторону Вити рябое лицо и равнодушно бросил странную фразу:

– Да что хотите, то и делайте…

Витя подумал, что его теперь упекут в камеру. И тут же в его голове возникла спасительная догадка.

– Вы не имеете права! – с некоторым даже пафосом заявил он. – У меня белый билет!

Отвернувшийся было человек вдруг быстро и внимательно оглядел Витю с головы до ног и с какой-то непонятной заинтересованностью, мелькнувшей в бесцветных глазах, спросил:

– Правда?

– Правда! – почти нагло ответил Витя. И тут же пожалел об этом: «Зря я так выпендриваюсь. Они ведь меня и в дурдом могут сдать!»

Но в дурдом его не сдали. Рябой человек зачем-то принялся выяснять у Вити, кто он такой и чем занимается, а потом попросил показать паспорт. Витя показал.

– Тэк-с… – Человек полистал страницы. – Так ты, значит, на самой окраине города живешь?

– Ну да… – сказал Витя.

– В частном доме?

– В частном.

– И большой участок?

– Двенадцать соток.

Человек довольно поцокал языком. Ему отчего-то очень понравилось, что Витя владел участком в двенадцать соток на окраине города.

– Вот это хорошо! – улыбнулся он. И, достав листок бумаги, переписал Витины данные.

– А это зачем? – не удержался Витя.

– Скоро поймешь! – ответил человек и махнул милиционерам: – Отпустите его!

Те подчинились.

Витя нерешительно повернулся и сначала медленно, а потом все быстрее зашагал в сторону от вокзала.

Турецкий повез Николая Степановича на место происшествия на своей красной «семерке». По пути следования пенсионер не уставал восхищаться плавностью хода и ровной работой двигателя машины «важняка»: «Не то что моя „копейка“! Трясется и чихает, как больной гриппом с похмелья!» Николай Степанович даже предположил, что автомобиль Турецкого «видать, ремонтируется в спецгараже!», а на удивленный вопрос: «В каком еще спецгараже?» – ответил: «Ну у вас там есть, я знаю… Для шишек! Бесплатный!»

После того как Турецкий месяц назад разорился на замену движка и амортизаторов в обычном придорожном сервисе, ему было обидно слышать такие слова, но он смолчал.

– А, к примеру, форсированный движок у вас там можно поставить? – не унимался пенсионер.

Турецкий вздохнул:

– Можно.

– Ух ты! – заблестели глаза Кудряшова. – А не посодействуете, чтоб и мне тоже?

– Что? – не понял Александр.

– Ну я говорю, не посодействуете, чтоб и мне форсированный там у вас поставили? Я же вроде как свидетель, расследованию помогаю, и, может, так сказать, в виде исключения и мне бы…

Никакого бесплатного спецгаража «для шишек» при Генпрокуратуре не было. Но начни сейчас Турецкий это объяснять, пенсионер все равно не поверил бы.

– Чуть не забыл! – хлопнул себя по лбу Александр. – Форсированные только-только закончились. Теперь другие пошли.

– Какие?

Турецкий поднял подбородок и почесал шею:

– Реактивные.

– Да ну? – изумился Кудряшов.

– Ага, – подтвердил Александр. – Их раньше только на истребители ставили, а теперь вот и нам разрешили.

У пенсионера загорелись глаза.

Турецкий понял, что перегнул.

– Но с ними просто беда… – покачал он головой.

– Что так? – забеспокоился Николай Степанович.

– Машины взлетать начинают.

– Ой, мамочки… И высоко?

– Ну… Где-то на полметра…

Это не впечатлило Николая Степановича. Очевидно, его движок откалывал и не такие номера.

– Фигня! – сказал он. – Полметра – фигня. Не страшно! – И, потеряв уже всякое чувство приличия, махнул рукой: – Согласен на реактивный! Ставьте!

«Как же мне извернуться, чтобы он отвязался?» – подумал Турецкий. Но тут Николай Степанович сам подал ему идею, спросив:

– А на каком бензине он работает-то?

«Ага! – усмехнулся про себя Александр. – Ну теперь держись у меня!»

– На особом, авиационном! – со значением сказал он.

– И дорогой он? – взволновался Кудряшов.