class="p1">***
Он едва успел среагировать. Не людским – звериным чутьем – ощутить опасность и в последний миг закрыться от удара неожиданно сильной ножки. Подлая самка! Ни один оборотень не ударит другого в столь деликатное место, но человечка и не думала стыдиться! Болезненный тычок по колену вырвал из горла короткий рык, а другой – по руке – заставил разжать пальцы. Самка умеет драться?! Воспользовавшись его замешательством, девчонка рванула к ближайшей скале и с ловкостью белки стала карабкаться вверх.
– Куда?! – рявкнул на удиравшую человечку.
Едва успел сдернуть беглянку с камней и скрутить в безобидный кулек.
– Пусти! – взвизгнула девица, сверкая потемневшими от страха глазами.
Ньял ответил угрожающим рыком, и девчонка заткнулась, так жалобно складывая темные бровки, что на мгновение стало совестно – да она совсем перепугана! И сладкий запах пары пропал, превращаясь в тревожащую обоняние горечь.
– Ты – страж торгового каравана, – стараясь выровнять голос, проговорил Ньял. – Какого хирса решила свернуть с тропы? Это запрещено!
Самка растерянно моргнула.
– Я… я заблудилась, – пробормотала едва слышно, пряча за пушистыми ресницами вранье. Но запах… Его пара ещё и лгунья! О, Мать Волчица, это должно быть дурной сон…
Перехватив девицу одной рукой, приблизился к брошенному у камней мешку. Девчонка протестующие вскрикнула, но, не обращая на нее внимания, Ньял в два счета расправился с мокрой тканью, вываливая на гальку содержимое.
– Заблудилась? Или вздумала поганить наши леса охотой?!
Двумя пальцами, как ядовитую змею, он поднял тонкие скрутки силков. Не раз и не два жадные людишки пробовали разжиться в Айсвинде на ширшола. Ставили подлые ловушки, в которых зверёк умирал мучительно долго, и плевать хотели на время брачных игр, когда добычу можно взять голыми руками.
Счастье, что серые проныры предпочитали места поглуше, а нечестные охотники находили смерть в зубах дозорных оборотней.
Но убивать женщину… Да ещё и пару, будь она неладна! Ньял хмуро взглянул на притихшую самку. Ему не оставляли выбора, и это злило до мелкой дрожи!
– За нарушение запрета об охоте тебя ждёт наказание… Пойдешь со мной!
Глава 5
Глория жалась ближе к костру. Не потому, что хотела согреться – от жары пекло кожу, одежда давным-давно высохла, того и гляди тлеть начнет. Но яркие языки пламени казались ей единственным защитником среди кучи…оборотней. О, Боги! До сих пор сознание артачилось норовистой лошадью, отказываясь принимать тот факт, что варвары умеют оборачиваться в лохматых чудовищ с огромными клыками и человечьим разумом. Но хуже всего был то, что она понятия не имела, про какое наказание говорил оборотень.
Глория сглотнула вязкую слюну, беспокойно косясь на сидевших в отдалении мужиков. К ней никто не подходил. И даже более – складывалось впечатление, что и смотреть в ее сторону лишний раз брезгуют. Или просто не хотят – каменные лица ничего не выражали. Единственный всплеск хоть каких-то эмоций она заметила, когда тот варвар – Ньял – так его назвали другие, притащил ее в лагерь на плече, не забыв перед этим спутать силками, чтобы не брыкалась.
Огромный и голый мужик нес ее через лес пару часов к ряду и хоть бы запыхался! А когда приволок к костру, стряхнул вниз, будто мешок мусора, развязал, обронил скупое «Она – моя» и опять превратился в волка. Белоснежный монстр взмахнул хвостом и скрылся в лесной чаще, оставив ее один на один с обескураженными мужчинами.
Они таращились на нее так, будто видели перед собой живое чудо, а не мокрую и напуганную до икоты девицу. Да, ей было страшно! Почти до потери рассудка, и если бы не амулет Ютаи…
Глория стиснула спрятанный под глухим воротом камушек. Самое дурное, что ей грозит – смерть. Но прикоснуться к ней никто не посмеет. Да только касаться ее никто и не собирался!
– Погрейся у огня, – пророкотал один из мужчин, а потом все дружно потеряли к ней интерес.
Глория бочком просеменила к костру и постаралась занять наиболее выгодную позицию. Каждый миг ожидала подвоха, но варвары что-то тихонько рычали, пару раз ей мерещилось «человечка», но большего разобрать не получалось.
Но если тронуть ее никто не собирался, и, судя по всему, как девка для траха, она варваров не интересовала, то чего же от нее хотят? Денег? Вряд ли… Устроить травлю? Не похоже… Тогда зачем? Глория строила разные догадки, и все как одна казались бредовыми. Уж она-то успела насмотреться, что вытворяют с пленниками и теми, кто слабее…
Здоровяк появился так же внезапно, как и исчез. К счастью, в этот раз на нем были штаны. Щеки запекло с новой силой. Дурная память настырно подкидывала воспоминания, что ещё час назад варвар щеголял перед ней нагишом, и то, что она успела заметить могло удивить не то, что девицу – опытную шлюху.
Сидевшие поодаль мужчины мигом подскочили и склонили головы.
– Все спокойно, альфа. Дозорные ещё не вернулись.
Альфа?! Ладно, пусть так… Она запомнит.
Буркнув что-то неразборчивое, оборотень направился в ее сторону. Крохотные ледяные мурашки сыпанули вдоль позвоночника – нахмуренные брови и стиснутые до желваков челюсти не сулили ничего хорошего.
Подойдя к костру, варвар бросил на траву освежеванные тушки зайцев. Никто из мужчин по-прежнему не подходил, а Глория предпочитала благоразумно молчать. Она будет послушной девочкой. До поры до времени.
Делая вид, что ее тут не существует, мужчина в минуту разобрался с дичью. Насадил кусочки мяса на палочку и принялся жарить.
Вкусный запах защекотал ноздри, но Глория упрямо разглядывала траву под ногами. Пусть подавится. Она найдет себе пищу, как только сбежит. Перетерпеть день или несколько – ха! Да она неделю голодала!
Когда мама совсем слегла, у них не было денег на нормальных лекарей, а те, что приходили, лишь облегчали боль. Говорили о том, что болезнь поселилась в мамином теле давно, и ей нужны сильные зелья… Это было горькое время. Мама не боялась смерти, но боялась за своих детей. Не зря…
– Ешь!
Глория чуть не прыгнула в костер. Раскат грома ударил над самым ухом, а в нос ткнули зажаренным до румяной корочки ломтиком. Одуряющий запах заставил голодно сглотнуть.
– Не хочу…
– Хватит лгать!
Глория вскинула голову, уже собираясь ответить, что она думает об этом несчастном мясе, но подавилась слюной и словами. Его глаза… Они были синими! Багровые отблески пропали, обнажая два бархатных омута. В таких с радостью бы утонули все девицы их города, включая холодных, как лёд, жриц Ютаи…
Сморщившись, будто она на самом деле разразилась бранью, мужик сунул ей
