дедушка и бабушка, — тихо говорил Рональд Уизли, в котором плакала душа Альбуса Поттера. — Вы погибли для того, чтобы жил папа, чтобы он был счастлив. На вашей могиле я клялся, что сделаю все для счастья папы… И вот теперь могу сказать, что не обманул вас.
— Альбус… — Гарри обнял другой рукой сына. Так и стояли они на кладбище, обнявшись — все четверо.
Странно, но Альбус не думал о брате и сестре все это время. Ведь теперь они будут совсем другими, но, может быть, они станут счастливыми. Не будет плакать Лили, узнавшая о том, что мама… что у мамы есть другой. Не станет мрачным Хью, увидевший, что его папа делает с мамой. Может быть, теперь они смогут, наконец, быть счастливы! Юноша был согласен «не быть», только чтобы папа и тетя Гермиона были счастливы. Такого же мнения придерживалась и Роза, один раз увидевшая истерику родного брата…
Следующей остановкой плана был Святочный бал. Все подготовив, юные заговорщики с нетерпением ждали этого момента, распределив роли. Вскоре все должно было решиться. Роза молилась Мерлину и Магии, чтобы у мамы не взыграл ее характер, а Альбус — чтобы у папы хватило смелости. Двое принесшихся из неведомых далей подростков отчаянно надеялись, от этого став хуже спать и меньше есть, что Гермиона, конечно же, заметила, но отнесла на счет волнения.
И вот наступил этот день… решающий день их плана, их подготовки… Перемигнувшись с Розой, Альбус вступил в зал… Папа и тетя Гермиона смотрелись просто обворожительно, правда, и Луна, буквально плывшая, настолько мягок был ее шаг, рядом с юношей, была прекрасна настолько, что глаз не отвести. А пунцовую от смущения Розу вел Невилл Лонгботтом. Заиграла музыка, закружились пары — сначала чемпионы, а потом и все остальные. И, кружась вокруг родителей, Альбус, Роза и Луна проговаривали слова очень древнего ритуала. Улыбнувшийся Невилл, краем уха расслышав, что произносит его партнерша на этом балу, шепотом присоединился к ней, отчего все пошло совсем не так, как планировалось.
Летевшая в танце Гермиона ощущала себя такой счастливой, что вряд ли могла бы выразить это словами. Отчего-то яркое чувство укутывало девушку с ног до головы, а на нее, не отрываясь, смотрел Гарри, понимавший, о чем говорил сын: Гермиона была просто волшебной, аж дух захватывало. В эти мгновения зеленоглазый юноша понял — эта девушка и есть его судьба. Что бы ни случилось, ему нужна была только она, поэтому, когда танец закончился, он прикоснулся своими губами к ее. В этот момент что-то очень ярко полыхнуло вокруг, заставив замереть всех присутствующих.
Альбус смотрел на Луну, не в силах оторвать взгляд от этого лица, ставшего за последнее время настолько близким, что и слова такого, наверное, не было. Танец все длился, губы проговаривали слова ритуала для папы и тети Гермионы, а глаза смотрели на ту, что стала такой… такой близкой. И когда музыка затихла, губы, казалось, сами потянулись к губам. Яркая вспышка затмила свет свечей бального зала.
Роза проговаривала слова ритуала для мамы и дяди Гарри, а смотрела она на Невилла. Юноша был красивым и каким-то родным, но, возможно, ей это казалось, потому что дядю Невилла Роза знала с детства. Летя в танце, девочка ощутила себя свободной и какой-то… очень счастливой? Роза не знала, как описать это ощущение. Дядя Невилл улыбался так ласково, девочке вдруг захотелось взлететь. Что с ней происходит, она не понимала совершенно, но, когда музыка вдруг затихла, губ Розы коснулись мягкие губы в нежном поцелуе. В этот миг что-то вспыхнуло вокруг.
Часть 7
Узнав, что именно натворили дети, Гермиона в чем-то поняла себя будущую — Розу хотелось отшлепать и зацеловать одновременно. Но девушка, помня, как ребенок реагирует, выбрала второе. Тем более, что и Альби, и дочка попались в ту же ловушку. Хотя… да. Помолвка волею Магии — так называлось то, что случилось на Святочном балу. Три пары навсегда обрели свои половинки. Гермиона, сидевшая на коленях Гарри, тихо хихикала, вспоминая выражение лица Невилла.
— Ма… Гермиона, — медленно подошла к ним с Гарри Роза, ведя за руку мистера Лонгботтома. — Познакомься, это Невилл, волею Магии мой жених.
— Благословляю вас, — шепнула Гермиона на ухо рыженькой девочке, крепко обняв ее. И такое счастье было написано на лице Джинни, в которой жила ее дочь… Просто невозможное. А рядом Альбус представлял папе Гарри свою ничуть не удивившуюся невесту.
— Да, миссис Уизли будет шокирована, — хмыкнул зеленоглазый юноша, обретший свое счастье.
— Да и Августе не позавидуешь, — улыбнулась его кудрявая, аккуратно расчесанная девушка.
— Значит… Теперь можно просто жить? — удивленно спросила Роза. — Просто… Жить?
— Да, маленькая, можно просто жить, — погладила ее Гермиона, удивляя Невилла.
А потом был долгий разговор. Дети раскрылись перед своими половинками, готовые к отторжению, к… чему? Невилл, узнав, что в теле Джинни живет дочка Гермионы, пришедшая из будущего для того, чтобы исправить несправедливость, кажется, еще больше влюбился в нее, ведь такая самоотверженность и такая любовь не могли оставить юношу равнодушным. А Луна… девочка просто улыбалась, как будто знала все и так. Она обнимала Рона, душа которого изменилась просто кардинально. Ведь Луна полюбила именно душу. Чистую, светлую душу, готовую даже уничтожить мир, только бы папа был счастлив. Ведь такой же была и сама беловолосая девочка.
На каникулы разъезжались с опаской, конечно, но с Магией не спорят — это знали все. Ксено был искренне рад за Луну, даже и не подумав возражать. Неожиданна была и реакция Молли Уизли: она улыбалась, хотя и Роза, и Ал ожидали скандала, ибо были в курсе матримониальных планов бабушки Молли. Женщина увидела, как смотрятся эти три пары, и все поняла. Не ей спорить с основой мира. А дети были счастливы, и именно это было главным.
Мистер и миссис Грейнджер были поначалу шокированы, но именно мама Гермионы увидела, как дети смотрят друг на друга, и просто улыбнулась, обрывая возмущение мужа. Считавшая, что желает только добра дочери, миссис Грейнджер внезапно поняла, что счастье совсем не в этом. Достаточно было увидеть, как Миона и Гарри смотрели друг на друга, как чувствовали, как… Ну а потом была сказка.
— Жила-была девочка, — начала рассказывать Гермиона, заставив жениха тяжело вздохнуть. Девушка совершенно не щадила себя в этом рассказе, и Грейнджеры узнавали себя, свое воспитание. Гермиона рассказывала о
