а затем собраться в его шатре и устроить совет. На этой встрече раджа и Хаким от резкостей перешли к взаимным оскорблениям. Благодаря выдержке Коки обстановка стала более спокойной. После недостойной перебранки Кокалташ произнёс: «Труд в горах почти завершён, а бунтовщики Каракара и Бунера явились с выражением покорности. Однако не перешли от слов к делу. Я просил о подкреплении с намерением оставить отряд в крепости, а затем отправиться карать недовольных. Эту задачу должны взять на себя свежие войска. Я же с прежней армией останусь посреди этих земель на страже. Или же пусть они остаются в Чакдаре, а я [сам] пойду карать горцев». Раджа и Хаким ответили, что их не устраивает ни одно из этих предложений. Приказы гласили напасть на страну, а не охранять её. Им всем надлежит объединиться, чтобы преподать урок врагам, а затем спешить ко Двору тем [прежним?] путём. Кокалташ возразил: «Почему мы должны оставить неустроенными земли, перешедшие к нам в руки после стольких сражений? Кроме того, неразумно [продвигаться там], где столько высот и ущелий. Если вы не принимаете ни одного из моих предложений и решились выступить, гораздо лучше вернуться назад той дорогой, по которой мы прибыли. С другой стороны она охраняется войсками, и враг не сможет причинить нам вреда». Те не стали слушать, продолжая настаивать на первом пути. Кокалташ из-за неуместной покорности позабыл о заповедях военачальников. Он опасался, что те красноречивые придворные сделают (о нём) неблагоприятные замечания, а погло-
483
щённый делами Шахиншах какое-то время будет им недоволен. Те же опасались, что не сумеют выполнить эту задачу самостоятельно и будут обесчещены. По прихоти судьбы решили двинуться неверным путём, и разгорелись споры о расстановке отрядов. Из-за уже упомянутого страха (перед поражением) раджа и Хаким отказались принять на себя командование правым и левым крылом. [Поэтому] командование правым крылом было возложено на Хасана Патани, а левым — на Кази Али22. Передовой отряд поручили Хасан беку Гурду. После долгих споров Хаким занял место в алтамише (резерве передового отряда). 2 исфандармаза (12 февраля 1586 г.) они выступили на Чакдару через Каракар23. Пройдя пять косое, разбили лагерь у деревни Кандак (?). На следующий день, поскольку дорога [изобиловала] ущельями (нуртанг), оставили правое крыло в качестве замыкающего отряда и расположились лагерем на расстоянии половины коса от ущелья. Планировалось, что в этот день передовой отряд предпримет [лёгкую] атаку и затем вернётся. На рассвете, когда отряд (основные силы армии) подтянулся к перевалу {котал), завязалось сражение. Порой победа являла свой лик, и за короткое время удалось преодолеть теснины и захватить богатую добычу. Были взяты тысячи пленных. Когда алтамиш, состоявший главным образом из кабульцев, прослышал о грабеже, то ринулся вперёд, а за ним последовали многие воины. Кокалташ, занявший свои позиции, оказался не в силах [помешать этому] и также был вынужден наступать. Началась беспорядочная свалка. Афганцы подобрались сзади и начали грабёж. Хасан-хан Патани бился упорно, но его ранили, и ему пришлось отойти. Задача наступающих отрядов усложнилась. Увидев это, Кокалташ повернул поводья24 и, укрепив стопу [в стременах], вступил в схватку. Тот день и ту ночь, а также большую часть дня следующего кипело яростное сражение. Кокал-484 таш собственноручно застрелил четырёх военачальников, и афганцы чуть подались. Хотя исход дня принёс ликование победы, однако поклажа верблюдов и волов оказалась расхищена; груз, что несли слоны и мулы, доставили в лагерь. На следующий день они прошли шесть косое и остановились близ Ханпура. Кока принял главенство над замыкающим отрядом и после схваток на протяжении всего пути достиг лагеря. Явившись в шатёр раджи для совещания, красноречивыми устами напомнил прошлые беседы, с порицанием отозвался о проявленной поспешности и заговорил о своём, лучшем предложении. Стоял вопрос: что же делать теперь? Поскольку оставалось преодолеть меньшую часть пути, его слушатели не приняли во внимание горы и ущелья. Итак, все заявили, что правильным будет пройти через ущелье, а затем остановиться на несколько дней, после чего вновь обратиться к наказанию мятежников. Кокалташ объявил, что ущелье впереди — наихудшее из всего, и следовать тем путём — значит распрощаться с честью. Следует возвести стену вокруг их лагеря, ибо он весьма обширен. Им не угрожала опасность атаки с возвышенности; воды и травы, а также еды было в избытке. Здесь им следовало стойко держаться, а затем обрушить кару на заносчивых мятежников, которые завладели всеми высотами. С другой стороны, имея в своей власти семьи бунтовщиков и большую часть их добра, они могли написать им умиротворяющим языком и взять с них обещание повиноваться. А также вернуть пленных, оставив часть как заложников. Если же и это предложение не будет одобрено, то им можно повременить и послать вести ко Двору. Оттуда подоспеет армия и будет охранять вершину перевала.
Поскольку начертания небес были иными, остальные настояли на собственном мнении и сочли выгодой то, что в действительности оказалось их погибелью. 6 исфандармаза (1(5 февраля 1586 г.) они двинулись к перевалу Баландари25. Кока благоразумно взял на себя командование замыкающим отрядом, и разгорелся ещё более ожесточённый бой, чем накануне. Когда же одолели некоторое расстояние и наступил вечер, лагерь (урду, возможно, здесь означает основные силы войска) решил, что начало пр<^'^:я:ж<ё:н:но]^о ущелья является в действительности вершиной перевала. Поэтому все остановились. Но когда подошёл Кока, стало известно, что придётся миновать ещё одно ущелье, прежде чем будет достигнута вершина того извилистого пути. Поскольку горы (саркобха) находились совсем рядом, стали пытаться пробиться вперёд. И решили, что передовой отряд достигнет вершины ущелья и захватит высоты, а главные силы останутся внизу и минуют труднопроходимый перевал с рассветом. По-
скольку сзади на них нажимали афганцы, Кокалташ с несколькими храбрецами вернулся назад. Остальные решили, что несвоевременное выступление и продвижение головного отряда означает, что ущелье пройдено. Поэтому ускорили ход, [начисто] забыв о надлежащих правилах движения. Хотя им пытались объяснить [обстановку] и вернуть назад, те всё-таки не повиновались. Афганцы стремительно атаковали их со всех сторон, [используя] оружие и камни, и воины в своём безрассудстве и смятении бросились с вершины горы на равнину. В той давке они пали духом, смешались люди, кони и слоны. Многие расстались с жизнью, хотя немалое число отважных стойко 485 держались и бесстрашно жертвовали собой. К концу дня некоторым удалось перебраться через перевал и выйти на равнину. Кокалташ чуть не отдал свою жизнь, но Джаниш Бахадур схватил поводья его [коня] и вытащил самого [из г;узщ:и битвы]. Пройдя некоторое расстояние, он спешился —
