— Мэй-эр, глупое дитя, не преувеличивай, — по-доброму рассмеялась вдовствующая императрица. — Где же ещё найти хороших лекарей, как не в столице?
«Похоже, эта милая старушка серьёзно нацелилась на меня и из своих крепко сжатых кулачков выпускать не собирается», — нервно подумала Наташа.
— Ваше величество, А-Мэй ещё слишком молода и нездорова, чтобы задумываться о таком, — поддержал князь Гу.
— У неё ещё вся жизнь впереди, — добавила мать Мин Мэй.
— Поговорим об этом в другой раз, — досадливо улыбнулась царственная старушка. — Мэй-эр, ты приготовишь мне что-нибудь новое и вкусное, а ещё тот приятный освежающий напиток? — сразу она перевела тему, чтобы пока не давить.
* * *
В цзицзюй не играли, но и с поля никому не разрешали уехать. Старший принц Ли Лун со своими людьми и второй принц Бэй Ху вели расследование произошедшего. Цзы Лун поставил вопрос так, что это могло быть покушением на жизнь и здоровье наследного принца, и теперь это дело принимало уже совершенно другие обороты.
Наконец, они оба вернулись и Ли Цзы Лун сообщил, что его личный страж и правда нашёл швейную иглу. После, он попросил пригласить для допроса барышню Вэй Жань.
Эта хрупкая и бледная девушка подошла в сопровождении пожилой женщины и молодой девушки, которые старательно делали вид, что ведут свою барышню под руки, пальцами она сжимала тот же самый шёлковый платочек, которым вытирала недавно наигранную слезу. Казалось, что дуновение ветерка и Цинь Жань свалится замертво. Она медленно и весьма грациозно сложила руки и поклонилась, согнув колени:
— Приветствую её величество, вдовствующую императрицу, — её голос лился, как спокойная река, и источал благопристойность и добродетель в самой высшей своей мере, — Желаю процветания, крепкого здоровья, благополучия, долгих лет и всех мирных благ, — девушка снова согнула колени, — Приветствую его высочество, наследного принца, желаю…
— Достаточно, — грубо прервал её Ли Цзы Лун, презрительно посмотрев на барышню.
Наташа-Мэй тихонько фыркнула: «Я, конечно, тоже не в восторге от её лицемерия, но мог бы и повежливее, всё-таки это девушка».
— Барышня Вэй, скажите, это ваше? — задал вопрос Ли Лун, а его стражник подошёл к девушке и показал ей в своих ладонях обрывки мешочка-саше, что она собиралась подарить второму принцу. Наталья заметила некий испуг, промелькнувший в глазах Цинь Жань:
— Ваше высочество, нет, я не могу знать, что это.
— Тогда почему мне сказали, что этот мешочек похож на тот, что вы держали в руках? Вышивка на нём тоже соответствует вашему стилю, — усмехнулся Цзы Лун, словно хищник начавший загонять свою жертву.
— Позвольте, я посмотрю ещё раз? — Цинь Жань взяла несколько кусочков в руки. — Да, похоже на мою вышивку, но я ношу с собой много таких — очень люблю шить и вышивать, когда мне нечего делать. Рукоделие мне очень нравится.
«Божечки, и крестиком, и ноликом вышиваю, и шью, и вяжу… «подумаешь, я ещё и вышивать могу, и на машинке тоже»», — мысленно усмехнулась Наташа, вспомнив под конец слова известного кота. Ната никогда не любила, когда девушки себя расхваливают, будто продают, как в магазине товар.
— Покажите мне все мешочки, которые вы носите с собой, — опять язвительно ухмыльнулся наследный принц.
На мертвенно-белых до этого момента щеках Вэй Жань вдруг появился небольшой румянец, а в глазах проявился более явный испуг:
— Ваше величество, ваше высочество… других мешочков… нет, — слова явно тяжело ей давались.
— Вы же знаете, что за наказание следует за обман членов императорской семьи? — довольно улыбнулся Ли Цзы Лун.
Вэй Цинь Жань сразу опустилась на колени и слуги вместе с ней:
— Ваше высочество, простите меня за то, что я позволила вам неправильно меня понять! Я говорила, что у меня с собой всегда много мешочков, но не говорила, что я взяла их в этот раз. Вы можете послать людей в мой дом и проверить это.
— То есть, вы взяли с собой только одно саше и не помните ни цвет, ни вышивку на нём? — продолжал давить наследный принц, ловко расставляя сети. На всём протяжении допроса он так улыбался, словно допрашивать подозреваемых его любимое дело.
— Ваше высочество, я очень хрупкая болезненная девушка, могу и не запомнить эту информацию, поскольку их много. Ваше величество, — обратилась она уже ко вдовствующей императрице, — Все знают, для чего девушки дарят саше… Мне бы хотелось избежать ложных и неприятных слухов, — Цинь Жань покосилась на принца Ли Ху.
— Вставай, барышня Вэй, — произнесла царственная женщина.
— Хорошо, опустим этот вопрос. Скажите мне теперь, пожалуйста, что вы, и обе ваших служанки делали в конюшнях, если ваша семья не играет сегодня в цзицзюй… и коней ваших там нет? Вас, барышня, и ваших служанок многие видели там, — наследный принц приготовил ей новый заковыристый вопрос, злорадно улыбаясь.
Теперь паническое состояние охватило не только молодую барышню, но и её служанок.
— Просто любовались на коней, — уже слегка подрагивающим от тревоги голосом, произнесла Вэй Жань. — Я очень люблю животных… и лошадей в частности.
— Как мило, — съязвил Ли Цзы Лун. — Хорошо, у меня к вам будет один небольшой последний вопрос, точнее, просьба. Я бы хотел увидеть набор для шитья, что, как вы говорите, носите с собой. Только прошу, покажите мне его сразу, не хочу вас всех обыскивать.
Нин Сян вышел вперёд после его слов.
Вэй Цинь Жань с испугом покосилась на стражника наследного принца, а её пожилая служанка протянула его личному стражу из-за пазухи небольшой кожаный свёрток, её руки дрожали.
«Неужели это она всё подстроила⁈ Но зачем⁈ Я же не сделала им ничего настолько плохого, чтобы меня нужно было убивать, ну поспорили немножко из-за их лицемерия… Или настоящая Мин Мэй им сделала что-то раньше?»
— Мы забыли взять иглы, — сказала барышня Вэй, когда Нин Сян принялся рассматривать содержимое.
— Но я не говорил, что меня интересуют иглы, — зло усмехнулся Ли Цзы Лун. — То есть, вы взяли множество ниток, но не иглы?
«Если я скажу, что хотела что-то зашить, он после привяжется к словам и попросит предоставить свидетельство», — лихорадочно соображала Цинь Жань.
— Барышня Вэй… — начал вкрадчиво наследный принц, немного поддавшись вперёд.
— Это я! Это я во всём виновата, ваше высочество! — пожилая служанка барышни Вэй на коленях подползла ближе к царственным особам, не выдержав напора, понимая что с допросом они всё ближе и ближе к обвинению её госпожи.
Она рассказала, что её гнев был направлен против Гу Мин Мэй, что когда-то обижала её и молодую барышню, а не против его высочества. Это была её личная неприязнь к княжне Гу. Что барышня Вэй Цинь Жань ничего не знала. Это был только её план и её исполнение, и иглы были у неё. Она, мол, не предполагала, что вот так получится и всё выйдет из-под контроля. Она совсем не желала причинить вред его высочеству.
Вэй Жань сделала шокированное и презрительное лицо:
— Нянюшка Ню, как ты могла так жестоко поступить⁈ Я не знала, что ты настолько злобная!
Ната опешила от такой жестокости и малодушия Цинь Жань. Ведь её кормилицу и няню могут сейчас отправить на казнь, а придумала всё, наверняка, молодая госпожа!
Виноватый монолог, как всегда, пожилая женщина закончила словами, что она заслуживает наказание и заслуживает смерти.
— Как пожелаешь, — сурово и холодно проговорила вдовствующая императрица.
От её прежнего радушия и теплоты не осталось и следа.
«Не хотелось бы мне когда-либо становится их врагом», — подумала Ната.
— Твои действия чуть не привели к смерти или ранению наследного принца! — добавила монаршая особа.
— Забрать, заключить под стражу и ещё раз допросить! — холодно распорядился Ли Цзы Лун. — Если ничего не изменится, то свершится казнь отрезанием пальцев и ушей, а после четвертованием конями.
Наташа-Мэй испуганно покосилась на Ли Цзы Луна: «она ещё хочет меня сосватать этому маньячине? Вдовствующая императрица, похоже, смотрит на своего внука сквозь розовые очки… Да ни за что на свете!»
