— Поэтому ты позвал меня с собой. — Я села прямее. — Ты сказал, что он поступил так с другим вампиром. Во что он заставил поверить другого вампира?
Стефан выглядел настороженным и виноватым.
— Ты знал, что он кого-то убил? — обвиняла я. — Вот что он сделал с другим вампиром? Заставил поверить, что на самом деле убил тот?
Воспоминание о медленной смерти, которую я не смогла предотвратить, заставило меня стиснуть кулаки.
— Я не знал, что он сделает. Но да — я считал, что он убил и заставил моего друга поверить, будто убийца он. — Стефан произнес это так, словно у него было горько во рту. — Но я не мог действовать без доказательств. Многие, кто не смог этого доказать, уже умерли.
— Ты вампир, — сказал Сэмюэль. — И не пытайся нас убедить, что тебе не все равно, когда умирают невинные.
Стефан встретил взгляд Сэмюэля.
— В прошлом я наглотался смерти, и меня от нее тошнит. Но думай, как хочешь. Множество смертей стали бы угрозой нашей тайне, вервольф. Даже если смерть человека мне безразлична, я бы не хотел, чтобы смерть многих подвергала нас опасности.
Значит, умрут многие?
Мне вдруг стала понятна его уверенность в том, что шум никого в отеле не потревожит. Тварь, убившая женщину, не задумываясь убила бы множество людей.
— Сколько еще умерли сегодня?
— Четверо. — Стефан не прятал от Сэмюэля глаз. — Ночной портье и три постояльца. К счастью, отель был почти пуст.
Сэмюэль выругался.
Я сглотнула.
— Значит, тела просто исчезнут?
Стефан вздохнул.
— Мы стараемся не допустить пропажи людей, которых могут хватиться. Телам придадут такой вид, чтобы они вызвали как можно меньше шума. Попытка грабежа, не в меру бурная ссора любовников…
Я открыла рот, собираясь сказать нечто необдуманное, но сдержалась. Правила, по которым мы все живем, не Стефан придумал.
— Ты подверг Мерси опасности, — проворчал Сэмюэль. — Если он в силах заставить вампира убивать, то мог бы заставить тебя убить Мерси.
— Нет. Он не мог заставить меня причинить вред Мерси. — Голос Стефана звучал так же гневно, не давая возможности усомниться в твердости ответа. Сам Стефан, должно быть, тоже это понял, потому что снова повернулся ко мне. — Я поклялся честью, что ночью ты не пострадаешь. Я недооценил врага. В этом я виноват.
— «Чтобы зло восторжествовало, достаточно бездействия добрых людей», — процитировала я. В колледже мне пришлось трижды прочесть «Размышления о французской революции» Эдмунда Берка[12]; некоторые его утверждения словно нарочно написаны для меня: я росла, понимая, сколько на самом деле зла существует в мире.
— О чем ты? — спросил Стефан.
— Мое присутствие в номере отеля поможет тебе уничтожить чудовище? — спросила я.
— Надеюсь.
— Тогда это стоило небольшой боли, — решительно сказала я. — И перестань бить себя в грудь.
— Дела чести решаются не так легко, — сказал Сэмюэль, глядя Стефану в глаза.
Стефан как будто не возражал, но я ничего больше не могла для него сделать.
— Откуда ты знал, что с Литтлтоном неладно?
Стефан перестал смотреть в глаза Сэмюэлю; опустив голову, он посмотрел на Медею, которая забралась к нему на колени и с мурлыканьем улеглась там. Будь он человеком, я сказала бы, что у него усталый вид. Если бы он так отвел взгляд в присутствии менее цивилизованного вервольфа, у него могли бы возникнуть сложности, но Сэмюэль знал: отводя взгляд, вампир не признает себя побежденным.
— У меня есть друг по имени Дэниэл, — сказал немного погодя Стефан. — Он очень молод — для вампира, и, что называется, славный мальчуган. Когда месяц назад в отеле остановился незнакомый вампир, Дэниэла послали к нему спросить, почему тот не явился за обычным разрешением.
Стефан пожал плечами.
— Нам часто приходится так делать. Это обычно и неопасно. Вполне подходящее поручение для молодого вампира.
Но в голосе Стефана звучала нотка неодобрения, и я подумала: он сам не отправил бы Дэниэла на встречу с незнакомым вампиром.
— Каким-то образом Дэниэла выследили. Как — он не помнит. Что-то разбудило в нем жажду крови. Он не доехал до отеля. Небольшая группа сезонных рабочих заночевала в вишневом саду накануне сбора урожая. — Он поверх моей головы переглянулся с Сэмюэлем. — Как и вчера ночью, последствия были неприятны, но устранимы. Мы забрали их трейлеры и машины и избавились от них. Владелец сада решил, что работники просто устали ждать и отправились в другое место. Дэниэла наказали. Не очень строго, потому что он молод, а жажда бывает невероятно сильна. Но теперь он вообще не может есть по своей воле. Он умирает от сознания своей вины. Я же говорю, он славный мальчуган.
Стефан глубоко вдохнул, прочищая легкие. Однажды он объяснил мне, что большинство вампиров дышат, чтобы не привлекать внимания людей. Думаю, однако, некоторые делают это потому, что отсутствие дыхания тревожит их не меньше, чем нас, остальных. Конечно, если они разговаривают, им приходится хоть немного вдыхать, чтобы выдохнуть.
— В последовавшей сумятице, — продолжал Стефан, — никто так и не проверил чужого вампира, который в конце концов провел в городе всего одну ночь. Я не сомневался в том, что, собственно, случилось, пока несколько дней назад не попытался помочь Дэниэлу. Он рассказал мне, что произошло, и его рассказ показался мне странным и подозрительным. Я знаю, что такое жажда крови. Дэниэл не мог объяснить, что заставило его свернуть и поехать в Бентон-сити, за двадцать миль от отеля, куда он должен был явиться. Дэниэл очень послушен, как один из ваших подчиняющихся волков. Без провокации он не мог ослушаться приказа. К тому же он не умеет водить, как я. Ему пришлось всю дорогу вести машину, а вампир в приступе жажды крови на это не способен.
И я решил проверить вампира, с которым Дэниэл должен был встретиться. Нетрудно было узнать у портье в отеле его имя. Вампира Кори Литтлтона я не нашел, но человек с таким именем предлагал через Интернет свои услуги в области магии.
Стефан легко улыбнулся, глядя в пол.
— Нам запрещено превращать не вполне людей. Обычно это вообще не получается, но ходят слухи… — Он неловко пожал плечами. — Я видел достаточно, чтобы понимать — это хорошее правило. Начиная поиски, я думал, что обнаружу превращенного ведуна. Мне и в голову не приходило, что это может быть колдун. Я столетиями не встречал колдунов. Большинство людей сегодня не верит в зло и в знания, необходимые, чтобы заключить договор с демоном. Поэтому я решил, что Литтлтон — ведун. Но очень сильный ведун, если сумел изменить память; Дэниэла, пусть тот еще мальчишка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
