Тетя Тоня отличалась медлительностью и исключительной бестолковостью, была всегда спокойна и никогда не истерила, в отличие от своей старшей сестры, тети Зины. Тетя Тоня – не злая, но и не добрая. Никакая. Словно рыба.
О, точно, рыба! И, да, уточнение – она не сквозь аквариум на жизнь смотрела, она уже внутри него находилась, плавая в толще воды – почти не слыша, почти не видя, почти не понимая ничего того, что творится вокруг.
Вот такое, тоже не слишком доброе, было у Киры впечатление и от средней тетки.
– Шашлыком пахнет. Отличное мясо. Игорь Петрович кулинар. Мировой повар. Вообще мужчины – лучшие повара, – ни к кому конкретно не обращаясь, забубнил Гена доброжелательным голосом. – У нас в Магадане был повар. Щи из топора мог сделать. Как сейчас помню. Капуста и тушенка только были. А он щи сделал, приправ еще накидал. Мировой повар. Шашлыком пахнет. Отличное мясо. Я же говорю, мужчины – лучшие повара…
Гена бубнил и бубнил, словно его прорвало, повторяя по несколько раз отдельные фразы. Он говорил сам с собой. Постоянно, судя по всему. И в этом бесконечном, бессвязном потоке слов сквозило безумие. «Он сумасшедший, – брезгливо подумала Кира. – Сумасшедший, бывший уголовник к тому же. Господи, и как только тетя Тоня согласилась с ним встречаться? Как согласилась привести в дом, где ее дочь-подросток живет…»
Словом, впечатления от родных у Киры пока были не самые приятные.
Но она надеялась, что еще не все потеряно.
Скоро должны были прийти тетя Лида с мужем Виктором.
Впрочем, какая тетя Лида. Лида. Просто Лида. Всего лишь на девять лет старше Киры (сейчас Лиде – тридцать восемь). Красавица и умница, старшая подруга Киры в далекие года. И муж у Лиды – замечательный (мать рассказывала), единственное – в их семье не было детей. Ну и что, не все же рвутся стать родителями…
Тетя Лида появилась, когда все уже сели за стол в беседке, отец принес шашлыки.
– А вот и красава наша плывет… – наклонив голову затылком вперед, пробормотала тетя Зина. – Вечно опаздывает, никакого уважения.
Лида ничуть не изменилась за те тринадцать лет, что не видела любимую тетушку Кира.
Все такая же прекрасная. Роскошные волосы – золотые, вьющиеся, длинные (змееволосая!), тонкая талия, большая грудь. Нежный овал подбородка. Скульптурные ноздри. Безмятежные, огромные, блестящие глаза (волоокая!).
Лида увидела Киру, улыбнулась.
– Лида! – обрадовалась Кира, выскочила из-за стола, побежала тетке навстречу. В последний момент смутилась, но все равно не стала сдерживаться, изо всех сил обняла Лиду, расцеловала.
– Беглянка, – с упреком сказала Лида. – Сбежала и не появлялась.
– Так получилось…
– А это Виктор, муж мой, даже уж и не соображу, видела ты его когда или нет.
Хотя нет, Лида изменилась – чуть полнее стал овал лица, чуть тяжелее походка, сеточка морщин возле глаз. Да и волосы подкрашены – оттенок другой. Вероятно, седину прятала. Но, в сущности, изменения минимальны…
Виктор понравился Кире – спокойный вежливый мужчина с иконописным, строгим, красивым лицом. Словно персонаж из детских фильмов-сказок времен Александра Роу. Этакий положительный Иван-царевич. Виктор с Лидой безусловно выглядели парой.
Наконец все расселись за столом в беседке.
– Ну, я, как старшая, хочу поздравить нашего дорого братца, Игоря, с пятидесятилетием. Игоряша, желаю тебе счастья, здоровья, любви… – первой поднялась тетя Зина.
Звон бокалов, поздравления со всех сторон.
– Игорек, чтоб еще три раза по столько!
– Ой, три раза многовато. Двух хватит!
– Брателло, за тебя… – это Гена.
– Я тебе не брателло, но спасибо, – стальным голосом, отец. – Смотри у меня.
– Игорь, свет ты наш ясный… Чтоб в следующем году подполковника получил…
– А почему в следующем, а не в этом?..
– Шашлык, шашлык-то какой изумительный!
Еще череда тостов, разговоров ни о чем. Мать хлопотала, бегала вокруг стола, поднося закуски…
А потом все дружно повернулись к Кире.
Словно с самого начала ждали именно этого момента.
– Кира, детка. Ну кто же мог подумать. Такая худенькая была, слабенькая, невидненькая совсем. Это я не в обиду тебе говорю! И вот – композитор.
– Кира талант, – с улыбкой произнесла тетя Лида, слегка разрумянившаяся от вина. – Я всегда от нее чего-то подобного ждала. И, знаете, совсем не удивлена.
– И что, правду говорят, балет ставишь?
– Будет балет на музыку, которую я сочинила, – поправила Кира.
– И театр, говорят, специально для тебя построили?
– Нет, не для меня, для всех! – отбивалась Кира.
– А я слышала, что Главный театр собираются закрыть, а этот, Новый, – станет главным.
– Это слухи… Никто ничего закрывать не собирается.
– Нет, ну а что, правильно, – басом произнесла тетя Зина. – У них, в этом Главном, давно черт-те что творится. То уволят неугодных, то еще скандал какой, то ручки дверные разворуют, то канделябры. Были золотые, их своровали, привинтили пластмассовые. Я об этом в газете читала. А то еще моду взяли – кислотой всем неугодным в морду плескать!
– Все не так… – замахала руками Кира. – Театр – это не только дверные ручки. Это школа, это атмосфера, это…
– Ты их еще и защищаешь?! – вспылила тетя Зина. – По телевизору чуть не каждый день об ихних интригах. Тоже мне, деятели искусства! Позор, а не деятели. То порнографию в Интернет выложат, эти примы-балерины, зады свои голые, то еще что. И правильно новый театр придумали на замену старому. Может быть, дело получится.
– Глас народа! – со смешком поднял палец дядя Толя. – Ты слушай Зинку, Кира, она у нас лучше всех в искусстве разбирается. От телевизора не отлепишь. То танцы на Первом канале смотрит, то фигурное катание, то кто лучше песню споет…
– Ты лучше вот что скажи, Кира, – решительно вклинилась в разговор тетя Лида. – О чем балет? Как будет называться?
– «Красная Шапочка», – держа в руках шампур с мясом, меланхолично произнес Тим.
– Что?.. Правда?! – поразилась тетя Зина. – Серьезно?..
– А почему нет, – пожал плечами дядя Виктор. – Есть же балет «Щелкунчик» по сказке Гофмана. А «Лебединое озеро»?..
– «Щелкунчик» – мой любимый балет, – улыбаясь, заметила тетя Лида. – Даже не балет, а музыка… Она необыкновенная. Словно само счастье. Ах, Кира, милая, какими чудесными вещами ты занимаешься. И, знаете… – тетя Лида обвела всех глазами, – мне кажется, сюжет Красной Шапочки уникален, универсален. Его ведь не зря постоянно интерпретируют – то в кино, то в литературе…
– Училка… – вздохнула, махнув рукой тетя Зина. В самом деле, Лида работала учительницей в школе, преподавала русский язык и литературу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
