настаивает проложить дорогу через всё поместье. Современная молодежь, похоже, склонна модернизировать каждую вещь, даже если в этом нет никакой необходимости. За те пятнадцать лет, что мы прожили в Штатах, мне с лихвой хватило асфальта и бетона.
Дорога постепенно расширяется, превращаясь в подъездную аллею перед моим домом. Два парня из моего чикагского отдела — Винни и Хэнк — стоят у входной двери, держа спины прямыми, и следят взглядом за моей машиной, когда я паркуюсь. Интересно, как долго они там ждут, хорошо имитируя тупые позы. Я бы предпочел послать одного из своих лучших парней, чтобы схватить этого чертова хакера, месяцами досаждавшего мне, но время и логистика сыграли против меня. Поскольку в последние несколько лет большинство наших наемных операций сосредоточено в Европе, лучшие из моих людей разбросаны по всему старому континенту. Хэнк и Винни работают у меня телохранителями в легальной компании, подставной частной охране. Они способные, но оба не слишком умны. Я приятно удивлен, что они смогли поймать преступника.
— Мой хакер у вас? — спрашиваю я, выбираясь из машины.
— Да. — Хэнк кивает. — В целости и сохранности в винном погребе.
Я рассматриваю его обгоревший пиджак, ярко-красное лицо и отсутствующую бровь, затем поворачиваюсь к Винни, у которого синяк на подбородке и ссадина под левым глазом.
— Вижу, он сопротивлялся, — замечаю я, залезая в пиджак, чтобы достать пистолет.
Хэнк судорожно сжимает руки за спиной.
— Она.
Моя рука замирает на рукоятке пистолета.
— Что?
— Она сопротивлялась. Это… это женщина, босс.
— Женщина? Похоже, грозная. Она еще и огнем дышит? — Я качаю головой и вхожу в дом, направляясь к лестнице в подвал.
Дверь в подвал открывается с тихим скрипом. Внутри прохладно и темно, только лунный свет и слабый отблеск из сада проникают через два узких окна, расположенных высоко на противоположной стене. На мгновение мне кажется, что здесь никого нет. Комната выглядит пустой. Я уже собираюсь поднять шум из-за пропавшего пленника, когда мой взгляд падает на женскую фигурку, притаившуюся в углу. Моя огнедышащая гостья сидит на полу, прижав лицо к коленям.
Я и представить себе не мог, что мой хакер — женщина. Если бы знал, то приказал бы отвести ее в одну из гостевых комнат наверху. Нет причин отказывать ей в комфорте, пока она ждет встречи со мной и своей смерти.
Пальцы замирают над выключателем, расположенным за пределами комнаты, но я не включаю его. Эта женщина наверняка напугана. Увидев меня, она испугается еще больше. Это приведет к крикам и истерике, которые перерастут в плач и мольбы о жизни. А я не в том настроении, черт возьми. Пусть только скажет, кто приказал ей совать нос в мои дела, а потом я быстро и безболезненно сверну ей шею.
Не включая свет, подхожу к девушке и приседаю перед ней. Стоя спиной к зияющей двери подвала и освещенной лестнице за ней, осознаю, что мое лицо остается в тени, в то время как мягкое сияние простирается впереди меня, тускло освещая комнату. Мое крупное тело загораживает часть света, отбрасывая свой собственный саван на девушку у моих ног.
— Привет. — Я протягиваю к ней руку.
Девушка вскидывает голову, и свет из коридора падает прямо на ее лицо. Ее очень сердитое лицо неземной красоты. Какое-то мгновение просто смотрю на нее, а мой ошеломленный мозг пытается осознать, что она реальна. Но больше всего меня поражают ее темные, как ночь, глаза, смотрящие на меня из-под невероятно длинных ресниц. Я не могу описать выражение в них, поскольку мое серое вещество превратилось в желе, но уверен, что буду представлять эти глаза еще долго после того, как она отведет взгляд.
Слабое чувство дежавю нахлынуло на меня, словно давно забытое воспоминание пробивает себе дорогу из памяти, будто я уже видел этот яростный, полный отчаяния взгляд… Нет, я на сто процентов уверен, что никогда раньше не встречал эту женщину.
Завороженный ее красотой, я запоздало замечаю разбитую бутылку в ее руке. Она замахивается на меня, и я отступаю назад, но недостаточно быстро. Боль вспыхивает в предплечье, когда острый край бутылки пронзает ткань рубашки и кожу правой руки.
— Che cazzo! (Пер. с ит. — Какого хрена!?) — Я срываюсь с места и хватаю ее за запястья.
Девушка вскрикивает от боли. Я смотрю на ее скованные наручниками руки, и ярость взрывается в груди. Эти тупоголовые членососы даже не сняли с нее наручники!
Я, не задумываясь, убиваю любого, кто осмелится перечить мне — будь то мужчина или женщина, — но не приемлю рукоприкладства по отношению к беззащитным женщинам. Хотя не скажу, что эта особь безобидна. Если она так потрепала тупых и глупых охранников, а по моей руке сейчас стекает кровь, то эта злючка отнюдь не беспомощна. Держу пари, она готовится нанести свой следующий удар.
Я осторожно беру разбитую бутылку, которую она все еще сжимает, и снова смотрю на ее лицо. Ее веки полузакрыты, а дыхание кажется поверхностным.
— Ты ела?
— Пошел ты, — бормочет она, ее голос едва слышен.
Я беру ее за подбородок пальцами и поднимаю ее голову.
— Я задал тебе вопрос. Ты. Ела?
Девушка с трудом открывает расфокусированные глаза.
— Крекеры. Когда проснулась в самолете, — хрипит она.
Господи. Это было пару часов назад и в конце десятичасового перелета.
С ее губ срывается хныканье, и со следующим вдохом ее голова наклоняется набок.
Полная тишина.
— Эй. — Я легонько касаюсь пальцами ее перепачканной щеки, но она лишь заваливается к стене.
Черт побери.
Хэнк и Винни, скорее всего, накачали ее наркотиками, чтобы вырубить в пути, и без еды она, очевидно, все еще испытывает их последствия. Осторожно просовываю голову в петлю, образованную ее скованными наручниками руками, затем подхватываю под бедра. Поднявшись, прижимаю к себе девушку, а она неосознанно приникает ко мне, как ласковая коала.
— Давай отнесем тебя в более удобное место, vespetta.
Грудь девушки поднимается и опускается, пока несу ее по лестнице. Она почти ничего не весит. Ее голова качается влево и вправо на моем плече. Я прижимаю руку к ее щеке, удерживая ее голову на месте, а носом она утыкается мне в шею. Девушка медленно дышит, обдувая кожу под моим подбородком. Теплые выдохи такие мягкие, словно трепет крыльев бабочки.
— Босс? — Винни спешит ко мне, когда огибаю угол.
— Снимите с нее наручники, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Аккуратно.
Он достает из кармана ключ и спешит обойти меня, чтобы снять наручники. Девушка напрягается, и я с трудом подавляю желание выхватить пистолет и выстрелить
