меня. Я смутно помню, о чем был разговор. Батюшка с князем беседовали о каких-то посланниках, о заседании Государственного совета. Потом Константин Николаевич вдруг обратился ко мне. Он стал расспрашивать, как я провожу время, чем занимаюсь. Кое-как отвечала. Потом был вопрос о Николае, о том, как мы с ним познакомились. Я рассказала. В свою очередь поинтересовалась, как проходит путешествие у его высочества. Князь рассказал, что Николай сейчас находится в Германии. Что его интересует архитектура и произведения искусства. Что он весьма доволен поездкой. И планирует пробыть за границей еще довольно долго. Вот и весь разговор.
– Весь разговор! Ничего себе! Его высочество приходит в дом без приглашения во время уборки. На него роняют матрас! И он ничего тебе не говорит?
– Ах нет, помню, князь, кажется, сделал мне комплимент. Я тогда подумала, это из вежливости.
– И что же это был за комплимент?
– Он сказал, кажется, что у меня красивые глаза. И признался, что не ожидал, что столь красивая девушка еще и умна.
Лиза замолчала.
– Ну! Продолжай, матушка, изволь! Я уже вся в волнении.
– С князем я встретилась осенью, на балу.
– Вообще-то я слышала, что он балы не жалует. Никак ради тебя исключение сделал.
– Не знаю. Танцевать приглашал. Разговоры вел… неприятные.
Лиза давно уже зябко куталась в платок. Осознав, что вконец замерзла, она прошлась по комнате, постояла у печки. Графиня позвонила в колокольчик.
– Марфа, чаю! – важно скомандовала она. – Ну, сейчас, думаю, пора рассказать, из-за чего твои родители услали тебя ко мне.
Лиза кивнула.
– Как-то раз, когда отец был на службе, мы с матушкой собирались в Гостиный двор за покупками. Вдруг приехал посыльный от него с запиской. В ней говорилось, что он забыл какие-то важные документы и мне нужно срочно их ему отвезти. Мы с матушкой бросились в его кабинет, нашли на письменном столе то, что было нужно, и отправились. Карета привезла нас к зданию Адмиралтейства. Я вышла, а матушка осталась в коляске. Никогда ранее я не была в Морском министерстве и совершенно не знала, куда идти. Я вошла и искала, у кого спросить дорогу, и тут ко мне подошел офицер, сказал, что меня ждут, и повел по коридорам. Я еще удивилась тогда, что папенька оказывается такой большой начальник, что у него офицеры в подчинении. Меня ввели в богато убранную приемную, а оттуда – в кабинет… великого князя Константина Николаевича.
– А за бумагами-то кто посылал?
– Я так и не поняла. Потому что через какое-то время послышался шум, голоса, и в кабинет ворвался-таки мой батюшка с видом весьма грозным. Великий князь этим был весьма недоволен, но видя, что тот настроен решительно, отпустил нас обоих восвояси. Я попыталась расспросить батюшку, но он был очень расстроен и ничего не стал мне рассказывать.
– Страсти-то какие ты мне рассказываешь! Ну, и что было в кабинете?
– Ничего особенного, – не очень уверенно продолжила Лиза. – Его высочество говорил о своих делах, о том, как он устал, о том, что его никто не любит, не понимает. Потом о том, как он счастлив, что встретил меня. Потом что-то про подарки… Потом ворвался батюшка.
– Да, вовремя, ничего не скажешь! Александр Васильевич молодец! Спас-таки дочку. Ну а его высочество разгневался поди на батюшку?
– Не знаю. Я тоже очень переживала, боялась, что ему наказание какое выйдет или штраф. Но папенька сказал, что все уладилось.
– А что князь?
– Не знаю. И, главное, сын его, Николай, был в отъезде все это время. Если бы он был здесь…
– Если бы он был здесь – такая суматоха бы началась, только держись! Попал бы и он под раздачу. Думаешь, его присутствие тебя защитит? Ох, слухи-то поползли уже. Я-то по наивности своей и не верила ничему. Но люди-то уже шепчутся. А теперь Николай вернулся – пойдут разговоры, брат и племянник императора за одной красоткой приударили. Ох, и ловка же она: и отца, и сына в себя влюбить! Тьфу! Вот срам-то!
– Да не влюбились они! А так…
– А я говорю, влюбились. Ну юному князю еще простительно – молодость! А вот батюшка-то его оплошал! И это какой человек! Брат государя! Хотя… яблочко от яблоньки… В общем, все они там хороши. А ты, милая, держись от них подальше! От обоих! Ничего хорошего тебе эти августейшие родственнички не принесут, – графиня задумалась. – Надо бы тебе уехать. В деревню или за границу, – и, увидев, как блеснули глаза у Лизы на словах «за границу», – нет, в деревню! Я с родителями твоими поговорю.
Лиза покорно вздохнула.
– Батюшка тоже говорил про деревню.
– Вот и надо тебя отправить куда-нибудь.
Следующим вечером на балу у губернатора Лиза танцевала с Николаем.
Глава шестая. Великий князь Константин
Константин был взбешен. Выйдя от графини Комаровской, он с трудом сохранял внешнее спокойствие. «Что она себе позволяет! Ведет себя так, словно это она – царской крови. Я, можно сказать, унизился до визита к ее тетке, которую и знать не хочу! А она – нос воротит и глазки закатывает». Через некоторое время уже спокойнее: «А как она хороша! Ох, как хороша! Красавица! И при этом и скромна, и серьезна – не то, что наши придворные вертихвостки!»
Великий князь Константин Николаевич Романов был человеком несомненно ярким. Высокий, стройный – видна статная романовская порода. Его открытый смелый взгляд был одновременно проницательным, оценивающим. Внешне он был похож на Александра. Но, как признавали многие, выглядел более мужественным. Судьбе было угодно, чтобы он всю жизнь был в тени своего брата – человека нерешительного, подверженного влиянию. Глубоко в сердце Константин похоронил былые мечты: будучи первым сыном, рожденным после коронации своего отца, он мог бы претендовать на трон. Однако, во имя целостности и процветания империи, он вполне осознанно занял второе место. При этом, воистину был правой рукой государя. Человек большого ума, весьма грамотный руководитель, он всегда мыслил творчески, предпочитал нестандартные решения.
Говоря по правде, Константин Николаевич не был ловеласом. Это был зрелый мужчина, вполне состоявшийся. Было ему на ту пору сорок четыре года – критический возраст для мужчины, долгие годы прожившего в браке, когда прежние отношения, порой крепкие и глубокие, исчерпываются. Его жена, великая княгиня Александра Иосифовна, мать шестерых его детей, перестала интересовать его. Внешняя красота ее, увы, померкла, но главное, она перестала быть той захватывающей книгой, в которой ее супруг постоянно открывал новые главы. Он нуждался в женщине, которая была бы не просто
