Страх, ненадолго отставший на бегу, настигает меня, обнимает, обволакивает липким холодом и, теряя последние остатки достоинства, я кричу. Громко. Пронзительно. Страшно. И не слышу себя.
— Розали!
Вскрик-шепот раздается совсем близко. Я чувствую тяжелые руки на своих плечах и теплое дыхание у виска.
— Розали, что с тобой? Чего ты испугалась?
Голос встревоженный и полный грубоватой ласки. От широких, твердых ладоней по всему телу разливается тепло и ощущение надежности. Тугая пружина страха медленно разжимается.
— Рей?
Я оборачиваюсь, порывисто обнимаю темную фигуру, прижимаюсь лицом к его плечу и плачу, плачу взахлеб. А Рей смеется. И тоже обнимает меня, крепко и сильно. Я отвлеченно думаю, как такие жесткие руки могут быть такими нежными? И как я могла перепутать Рея с Охотником? Рея, такого живого, настоящего, умного, ироничного, ласкового Рея с ночным стервятником, ловцом неприкаянных душ. Где были мои глаза? В один миг я переживаю облегчение, раскаяние и бурную радость. И не замечаю когда, в какой момент его объятия перестают быть просто дружескими и утешающими…
Через минуту налетевший ветер сметает туман и я вижу, что мы стоим на широкой площади, прямоугольной, как кухонный противень. Это здесь я блуждала в тумане, навоображав бог знает чего. А фонари, действительно, не горят.
Электричество, что с него возьмешь? Наверное, опять от сырости где-то коротнуло.
— Что с тобой случилось, Розали? Что ты вдруг сорвалась с места, будто собственную смерть увидела?
— Почти.
Я уже спокойна. Ситуация под контролем.
Вернее, не совсем спокойна и совсем не под контролем, но с этим я справлюсь. Мы оба немного потеряли голову, ног все кончилось. Я помню Запрет,
и пока еще не сошла с ума. Влюбиться в тари! Такое случается разве что с теми, кто совсем ошалел от одиночества. Но это все-равно, что лечить усталость и нервное напряжение героином. Именно тот случай, когда лекарство хуже болезни.
— Что происходит? Можешь, наконец, объяснить?
— Могу, — киваю я, — если сама пойму. Но пока не очень-то получается.
— Почему не сработало Правило 2? Я… Когда я сказала, что хочу домой, и ничего не изменилось, я решила… что понимаю, в чем дело.
— Что я — Охотник, — мрачно заканчивает Рей, рассматривая меня ток, словно впервые увидел.
— Извини.
— Не стоит…
— Но ты, вообще, понимаешь, что произошло?
— Понимаю, — Рей делает несколько шагов и присаживается на капот. На его, немного слишком красивом лице, привычная насмешливая полуулыбка. — Город Дождя, Розали, немного сложнее чем лифт, реагирующий на команду голосом. Ты можешь сколько угодно кричать о том, чего ты хочешь, но Город не обманется. Ты ведь уже не раз замечала, что события не подчиняются тебе, хотя, по идее, должны бы, — я невольно киваю, — Город сориентирован скорее на подсознание, чем на сознание, которое чаще всего работает на подавление желаний. Понимаешь, Розали? На самом деле ты не хочешь домой. Ты хочешь остаться со мной. На самом-то деле. Поэтому я здесь. И поэтому ты тоже здесь.
— Логично, — киваю я с крепнущим ощущением, что меня загоняют в ловушку, — но ведь это не меняет дело. Не должно менять. Я — человек. Ты — тари. Мы не можем быть вместе. Нам нельзя!
— Нельзя, — кивает Рей, — но если очень хочется, то можно. Слышала такое выражение? В Городе Дождя бесполезно бороться с собой. Сколько бы ты не думала о Запретах, о долге, о чести с совестью и о прочей ерунде, все-равно, в конечном итоге все будет так, как ты хочешь и только так. Поэтому рекомендую плюнуть на всю эту ахинею и не мучаться. Поехали. Я люблю тебя, Розали, — просто заканчивает Рей.
Наверное он прав. Хотя Даяна и Вивиан нашли бы тысячу возражений. Но я не хочу искать возражения и значит — не найду. Мои подруги намного умнее меня и обычно я им завидую. Но сейчас я не хочу быть умной. Я хочу, чтобы Рей поцеловал меня. И, по всем законам Города Дождя мое желание немедленно сбывается — он делает всего один шаг и оказывается рядом. Так близко, как бывало и раньше, но только во сне, который я старалась поскорее забыть поутру. Я закрываю глаза и прекращаю свое долгое и бессмысленное сопротивление. И моя награда — миг вознесения, от которого на темном небе вспыхивает радуга: многоцветная, яркая, осветившая город на много кварталов вокруг. И эта радуга как триумфальная арка, под которую мы входим держась за руки, так осторожно, словно ступаем по тонкому льду.
Нет, этой ночью Охотники точно не придут. Души, способные зажечь радугу, им не под силу.
Эта ночь — сестра моя и сводница.
Отсекая беспричинный страх
Свет рогатой свахи переломится
На больнично-белых простынях.
Эта ночь несется шалым рокером.
Жжет язык отравленным вином.
Беззаконным, пьяным счастьем — джокером
Гиблым, как зеленое сукно.
Эта ночь святая и цыганская.
Светят плечи в сумраке густом.
И горит эмблема мусульманская
Над покровским золотым крестом.
6.
Очередной вечер в Городе Дождя, по моей классификации, следует считать не просто удачным, а супер-счастливым. Во-первых, появляются друзья. А вовторых, без приглашения, что вдвойне приятно. Значит пришли не из вежливости а по зову сердца.
Сегодня никаких витражей и люстр из богемского стекла программой не предусмотрено. Я появилась в своих апартаментах всего за час до гостей и единственное, что можно успеть в таких условиях — это помыть чашки и розетки для варенья.
Вивиан возникает в дверях внезапно, хотя я и предупреждена о визите сторожевым фенакодусом (похожим отчасти на пони, отчасти на собаку), он чует Вивиан за сорок минут до появления и принимается отчаянно крутить хвостом и стучать в дверь копытцами. Тем не менее, Вивиан всегда возникает внезапно, вместе с южным ветром и свистом флейты. Видимо, она тоже принцесса. Мы не говорим на эту тему — она под негласным запретом. Я готова зубами и когтями драться с любым, кто рискнет оспаривать мое право на Город Дождя, но боюсь, если это будет Вивиан — я уступлю без боя. Я люблю ее… Нет, не стоит об этом сейчас, когда часы на ратуше, похоже, отсчитывают мои последние деньки в Городе Дождя. А всего мгновение назад я подумала, что почти забыла об уходе. Додумать эту мысль я не успеваю. Непосредственная Вивиан огорошивает меня новостью прямо с порога:
— Представляешь, собор исчез!
— Слава богам! — вырывается у меня вместе с искренним вздохом облегчения, — терпеть не могла эту каменную дуру.
— Да брось ты! Красивый был собор. Стильный.
Я не спорю. Я с ней вообще стараюсь не спорить. Она соображает быстрее меня, и через пять минут словесного поединка я все равно буду в ауте. Тем более, что на этот раз я, кажется, знаю, почему исчез собор. Вот только не знаю хорошо это или хуже не придумаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
