Часть вторая. Тёркин-оккупант
ПОЯВЛЕНИЕ ТЁРКИНА
Рано утром вдоль по стежке,Соблюдая свой черед,Котелки забрав и ложки,К кухне шел за взводом взвод.
Суп да каша, чай до пота,Не ропщи, солдат, на жизнь,Что с того, что есть охота,Ничего, на то пехота,— Становись!
Хорошо в полку, где поварПарень тот, как говорят,Когда повара такогоУважает брат-солдат.
Хорошо, когда добавкомНа двоих и на троихУгощает, как подарком,Парней верных и своих.
Чтобы числился недаромПо профессии своей,Чтоб еда была с наваром,Да была бы с пылу, с жаруПодобрей и горячей.
— Слышь, подкинь еще одну,Ложечку, другую,Говорят, опять войнуСталин гнет втихую.
Подкрепи, пока есть срок…Покосился повар:— Ничего себе едок,Ваш сержант-то новый!
Ложку лишнюю кладет,Молвит не сердито:— Вам бы, знаете, во флотС вашим аппетитом.Тот:
— Спасибо. Я как разНе бывал во флоте,Мне бы лучше вроде вас,Поваром в пехоте.
Мне б готовить кашу так,Заправляя жирно,Чтоб в котле стоял черпакПо команде «смирно».
И, усевшись под стеной,Кашу ест, сутулясь.«Свой?» — бойцы между собой,«Свой!» — переглянулись.
Подзаправился, встает,Поправляет ремень,На часы глядит, на взвод,Проверяя время.
Гимнастерочка, штаны,И почти что новые,С точки зренья старшины,Сапоги керзовые.
И ребятам остальным,Что еще возились,Захотелось вместе с ним —Все заторопились.
Не затем, что он стоялВыше в смысле чина,А затем, что жизни далЗа едой мужчина.
Любит русский человекПраздник силы всякий,Потому и хлеще всехОн в еде и драке.
Взвод на двор выводит он,Все бойцы в восторге:Шепчут сзади:— Ну, силен!— Всё равно, что Тёркин!
— Это кто там про меня?Подавясь махоркой,Взвод присел:— Как про тебя?— Я — Василий Тёркин.
Окружил сержанта взвод —Не бойцы, а рыбы,Смотрит стриженый народ:Кто к ним ночью прибыл.
— Тёркин — лично?— Я и есть.Люди оробели.— Как же Тёркин и вдруг здесь?— Тёркин — в самом деле?
Но признала вдруг братва,Угадала с виду:— Точно!— Тёркин!— Вот лафа!— Он не даст в обиду…
Тут команду подаетИм сержант: — Отставить!— Становись!Но видит взвод:Парня радость давит.
***
Хорошо, друзья, приятно,Сделав дело, поутруВ батальон идти обратноИз столовой по двору.
По двору шагать казармы,Думать — мало ли о чём,Взвод свой чувствовать по-парный,Между прочим, за плечом.
Доложить потом по формеКомандиру не спеша,Хоть солдата плохо кормят,Зато бравая душа.
Кормят плохо-маловато,То, что каша — не беда,Хороши зато ребята,Уважают, как всегда.
А солдатам помоложе,Что впервой с тобой идут,Им теперь всего дороже —Знать одно, что Тёркин тут.
Остальным — когда придетсяНе мечтают об ином:Не последним самым хлопцемПоказать себя при нем.
Свет пройти, нигде не сыщешьСреди взрослых и ребятДружбы той святей и чище,Что бывает меж солдат.
ПРО ПИСЬМО
Получил письмо солдат,И совсем солдат не рад:От начала и до точки —Перечеркнутые строчки,Цел поклон, привет и дата,А по почерку — от брата.
Говорит солдат:— Досадно.Отписал домой привет.Ждал два месяца. Ну, ладно.Нет, так на тебе — ответ!
Для солдата нету кромеУтешенья, как махра,Примостился на соломе,Перетертой, как костра,Закурил, взглянул вокруг:Спят бойцы, кому досуг.
А неспящие у койкиУ сержантовой торчат:Смех столбом… Опять, знать, Тёркин,Что-то выдумал сержант.
Но глядит с тоской солдат,Ничему солдат не рад,И, вздохнув, горюет вслух:— Без письма-то, как без руки!
Без письма и у махоркиВкус уже не тот. Слаба.Вот судьба, товарищ Тёркин…Тёркин:— Что там за судьба!
Так случиться может с каждым,Цензор — там, а мы под ним.Вот со мной какой однаждыСлучай был, с письмом одним!
Получаю раз из дома —Из деревни друг прислал:О колхозе и знакомыхВсё, как было, отписал.
И не то, чтоб одной строчкиЦензор вычеркнул бы там,Даже черточки и точкиСам расставил по местам.
Замполиту же посланьеТак понравилося вдруг —Приказал мне на собраньеПрочитать солдатам вслух.
А писал в письме мне Паша:«Жизнь зажиточная наша,Дружно трудится колхоз —Урожай едва весь свез.
Все одеты и обуты,Чаша полная всему.Я оделся — фу-ты, ну-ты, —Переплюнул и Фому!
А едим, что даже ЗинкеСтало нравиться… А матьТак поправилась, что к ДимкеХочет в гости уезжать!»
Только тот Фома был нищим —Век в тряпье ходил одном,Дядя Димка на кладбищеБыл свезен давным-давно.Что ж касается про Зинку —Так в колхозе звали свинку.
Дальше было: «Ты смотри там,Будь готов, как сын страны,Разгромить из Уолл-СтритаПоджигателей войны.
А за то, что малой кровьюМы их тоже будем гнать,Руку правую готов яПро заклад мою отдать!»
Но начальство ведь не знало,Что приятелю моемуПод Берлином оторвалоРуку правую ему!
Вот оно какое дело,Мой товарищ и сосед:Пишет брат твой неумело,Потому такой ответ.
Потерять письмо обидно,Не твоя на то вина,Падать духом — вот что стыдно,Здесь смекал очка нужна.
Ничего на атом светеНе приходит к нам само,Мы с тобой за всё в ответе.То-то, брат! А ты — письмо.
ПРО ОТПУСК
— Был герой я — это точно,Но и я войне не рад:Вроде службы той бессрочной —Изнывай и жди за кочкойСкоро ль мина влепит в зад!
Обморозишь руки, ноги,В снег зароешься лицом,В ожидании подмогиЗемлю греешь животом.
Про войну скорей расскажешь,О солдатской о тоске,Как недели кукиш кажетВ животе кишка кишке.
Посыпает дождик редкий,Кашель злой терзает грудь,Ни клочка какой газеткиКозью ножку завернуть.
И ни спички, ни махорки —Всё раскиснет от воды…Так что раз и я — ваш ТёркинЗапросился из беды.
Надоела мне винтовка,Надоело грязь месить,И, хоть было мне неловко,Отпуск я решил просить.
Я явился к командиру:— Разрешите доложить:Так и так — хочу квартируНа деревне навестить.
Капитан был парень свой,За солдат стоял горой,Покумекал, покумекал —Стало жалко человека.
— Вот что, Тёркин, наш герой,Комиссар-то надо мной!Хоть пиши, хоть не пиши —Еще подвиг соверши!
«Языка» ли приведешь,Пулемет ли принесешь,Или что еще от немца —Будет некуда нам деться.
Знаю — отпуска достоин,Отличался много раз,Знаю сам, что лучший воинТы в дивизии у нас.
— Награжу поездкой в гостиЕсть на то такой приказ.Комиссаровой я злостиНе боюся в этот раз.
Я ответил капитану:— Есть, товарищ капитан!Всё в порядке — я достануИ трофей немецкий дам.
Через день при комиссареКапитану пулеметЯ немецкий сдал и с жаромРапортую:— Так что вот…Разрешите доложить…И когда могу отбыть?
Делать нечего начальству:Пишут — отпуск пару дней,Я ж возьми и бац с нахальством:— Еще стопочку бы мне?
Комиссар от злости вышел,Я сто грамм скорее в рот,Капитан ко мне — чуть слышно:— Расскажи про пулемет.
— Очень просто: выполз к фрицу,Будто в плен, а сам:— Камрад!Так и так, мол, — объяснился,Немец понял — тоже рад.Пулемет я наш получшеДал ему, а он мне свой:Отпуск фриц теперь получит,Получу и я впервой.
БЕСЕДА О ВОЙНЕ
