цвет и, видимо, длинные рукава.
В гараже Михаил подводит меня к чудовищному внедорожнику. Я уверена, что это не та же машина, на которой мы приехали вчера вечером, потому что не знаю, как я смогу забраться в нее на своих каблуках. Пол находится на высоте не менее двух с половиной футов от земли.
Михаил открывает передо мной дверь, и я протягиваю руку, чтобы ухватиться за что-нибудь, чтобы помочь себе подняться, когда его руки обхватывают меня за талию.
— Подбросить? — спрашивает он серьезным голосом, обернувшись я лицу его лицо рядом с моим.
Он не ждет моего ответа, просто поднимает меня, усаживает на сиденье и закрывает дверь.
— Ты нашла все, что тебе было нужно? — спрашивает он, когда садиться в машину. — Я сказал экономке, чтобы она купила тебе самое необходимое.
Я киваю. В ванной стояла большая корзина с моющими средствами для тела, шампунем, кондиционером, зубной щеткой, зубной пастой и даже новой расческой.
— Если тебе понадобится что-то еще, пришли мне список, и я отправлю кого-нибудь это купить.
Он заводит машину, пока я делаю вид, что смотрю на улицу перед собой, но втайне я наблюдаю за ним краем глаза. Он также находит эту ситуацию странной? Он сам решил жениться, или ему приказал босс? Что если у него есть девушка? Он будет продолжать с ней встречаться? Что если он приведет ее в свою квартиру, пока я там? Ждет ли он, что я буду спать с ним?
Я скольжу взглядом по его руке, отмечая очертания твердых мышц, заметных даже под рукавом. Кажется, Михаил сосредоточен на дороге, и поскольку я сижу с его слепой стороны и откинулась на спинку сиденья, уверена, что он не замечает, что я наблюдаю за ним. Я ухватилась за эту возможность, чтобы получше рассмотреть его лицо. Что бы с ним ни случилось, это было давно. Шрамы выглядят старыми. Самое интересное, что мне они совсем не противны. Вообще-то, я считаю своего мужа очень красивым, так что в физическом плане у меня нет никаких претензий.
Машина замедляет ход, вероятно, на красный свет, а затем останавливается. Михаил поворачивает голову в мою сторону и буравит меня взглядом. Кажется, я попалась, но я не отворачиваюсь. Он ничего не говорит, не кричит меня за мой пристальный взгляд, просто смотрит на меня, пока свет не сменится на зеленый. Затем Михаил поворачивается обратно к дороге и продолжает ехать. Мне кажется, я никогда не встречала такого спокойного, контролирующего себя человека. Его лицо совершенно лишено выражения. Я ничего не могу по нему прочитать. Может, он злится из-за того, что я на него смотрю? А может, ему наплевать? Странный, непонятный человек.
* * *
Михаил паркует машину перед моим отчим домом и подходит как раз, когда я открываю свою дверь. Он снова кладет руки мне на талию и помогает спуститься. Как только мои ноги достигают земли, он быстро убирает руки.
— Возьми только то, что тебе нужно на следующие два дня. За остальным я кого-нибудь пришлю. Будет лучше, если я подожду тебя здесь.
— Пять минут, — шепчу я, поворачиваюсь и спешу в дом, надеясь, что никого не встречу по дороге в свою комнату. Милена в школе, а больше я никого не хочу видеть.
— О Господи, Бьянка! — Голос Аллегры доносится до меня со спины, когда я поднимаюсь наверх. — Как ты можешь терпеть рядом с собой это чудовище?
Я останавливаюсь у подножия лестницы и поворачиваюсь к старшей сестре, которая стоит, уперев руки в бока, и смотрит на меня с отвращением. Аллегра почему-то всегда ненавидела меня и делала все возможное, чтобы уязвить меня своими ядовитыми замечаниями, даже когда мы были детьми. Анжело как-то сказал, что она завидует мне, что было просто смешно, потому что Аллегра всегда была идеальной дочерью. Все её обожали, в то время как меня считали в семье паршивой овцой, красивой, но неполноценной девочкой, которая не умела говорить.
Я делаю два шага в ее сторону и останавливаюсь перед ней. Беру за руку Аллегру, и смотрю на ее голый безымянный палец, с грустной насмешкой, затем похлопываю по тыльной ладони и поднимаю свою, с обручальным кольцом. Доказав свою точку зрения, я оставляю смотреть мне в спину. Я хорошо знаю слабые места сестры, и без проблем ими пользуюсь. Главной целью в жизни Аллегры всегда было выйти замуж. Она начала строить планы на свадьбу еще в четвертом классе. В ее узком кругозоре то, что я вышла замуж раньше нее, казалось самым ужасным, что могло случиться.
Я знаю, что поступила мелочно, но не могла сдержаться. Никто не имеет права так говорить о моем муже. Пускай у нас брак по расчету, но за последние двадцать четыре часа он обращался со мной лучше, чем некоторые члены моей семьи. И будь я проклята, если позволю сестре сказать что-то подобное и не нанести ответный удар.
В своей комнате я беру сумку, которую собрала ранее, и поворачиваюсь, чтобы уйти, и вижу, что отец загораживает дверной проем.
— Вчера вечером я ждал отчета, Бьянка.
Я делаю шаг вперед, намереваясь пройти мимо него, но он хватает меня за предплечье и притягивает ближе к себе.
— Где телефон, который я тебе дал?
Я стараясь, выразить на лице все отвращение, которое я испытываю к нему, поднимаю глаза и показываю на мусорное ведро рядом с дверью, куда выбросила телефон в тот же день, когда он мне его дал. Он смотрит на ведро, стискивает зубы и бьет меня по щеке. Сильной пощечиной, которой всегда была его любимым способом показать свое недовольство мной.
— Ты девочка, еще пожалеешь о своем непослушании, — усмехается он мне в лицо и уходит.
Я ставлю сумку и спешу в ванную, чтобы плеснуть холодной водой на лицо и посмотреть в зеркало на наличие следов. На этот раз губа не разбита, но остался огромный красный след его пятерни на левой щеке. Черт. Я брызгаю на него еще немного воды, затем забираю сумку, выхожу из комнаты и поспешно ухожу из дома.
Михаил ждет меня на улице, непринужденно прислонившись спиной к машине, но как только он видит отметину на моем лице, он выпрямляется и пристально смотрит мне в глаза. Я склоняю голову и продолжаю идти, и меня охватывает волна стыда. Я знаю, что не должна стыдиться — я не виновата, что у меня такой придурок отец, но я все равно стыжусь.
Михаил берет меня за руку, проводит пальцем по
