По свидетельству Г.И. Теодори (подтверждаемому воспоминаниями И.И. Вацетиса), «часто бывал в Опероде» ценивший Теодори Я.М. Свердлов[131]. Здесь Георгий Иванович проболтался: Свердлов был заинтересован в Опероде значительно больше Ленина — фактически через Оперативный отдел Наркомвоена Яков Михайлович получил возможность проводить свою политику в военном ведомстве, тем более что в Опероде было его «карманное отделение». В первых числах августа 1918 г. было закончено формирование Военнополитического отделения Оперода, положившего начало политотделам в армиях и фронтах. Во главе встал жесткий большевик, член ВЦИК Александр Григорьевич Васильев (1888–1929) — отделение фактически подчинялось не Аралову и его консультантам, а непосредственно Я.М. Свердлову, направившему Васильева в Оперод. В функции отделения входили агитационно-пропагандистская и партийно-политическая работа в армии, «военно-политическая информация советских учреждений, управлений и т. д.». Отделение было призвано помогать Всебюрвоенкому в подборе политических работников и агитаторов на фронт, отправке в войска литературы. В частности, в июле — августе 1918 г. отделение отправило в войска 2,5 тысячи агитаторов. По воспоминаниям Аралова, Васильев и его подчиненные «нередко бывали на фронтах, проверяли политико-массовую работу». По воспоминаниям Теодори, отделение положило «начало политотделам в армиях и на фронтах»[132]. В документах Свердлова отложился ряд поручений Опероду, направленных А.Г. Васильеву[133]. В качестве секретаря ЦК Свердлову приходилось решать и кадровые вопросы в ведомстве Троцкого — так, в удостоверении ЦК РКП(б) он просил оказывать «всяческое содействие» Лесову, командируемому Оперативным отделом Наркомвоена в распоряжение Оршанского военкома «для ответственной партийной работы»[134]. Документ был выдан «на основании личного заявления тов. Васильева»[135].
К октябрю 1918 г. в составе Оперода появились Секретариат и др. отделения.
Секретариат представлял собой личную канцелярию руководства Оперода (заведующего Аралова, его заместителей Чикколини и Павулана, начальника штаба Теодори) — печатал доклады по разрабатываемым Теодори вопросам; организовывал прием и допуск лиц к Аралову; принимал почту и распределял ее по отделениям[136].
Отделение передвижений (фактически — военных сообщений) занималось организацией этапной и транспортной служб в пределах штабов армий, военных сообщений на внутренних линиях для подавления восстаний и Чехословакацкого мятежа; осуществляло контроль над выполнением оперативных перевозок по нарядам Высшего военного совета, штабов Северного, Южного и Западного участков Завесы и т. д., а также обслуживало Оперод, отделы Наркомвоена и Всебюрвоенком по вопросам передвижения и составления маршрутов для командируемых. Отделение также осуществляло контроль, а в исключительных случаях (отделение должно было всегда иметь наготове план наиболее вероятных перевозок и перегруппировок на стратегических направлениях) непосредственно занималось составлением соображений по определению размеров воинского движения и плана воинских перевозок; по улучшению, усилению и развитию путей сообщения в районах армий; соображений по исправлению мостов и иных сооружений в районах армий (например, исправление Сызранского моста у Самары и Сызрано-Златоустовской ж.д.) и их охране[137].
Общее отделение (по сути, Управление делами) занималось финансовыми вопросами и отчетностью по ним, осуществляло продовольственное снабжение агитаторов Оперода и красноармейцев. Отделение состояло из казначейской, бухгалтерской, журнальной, хозяйственной и комендантской частей, литографии, типографии[138].
Основная трудность в работе Оперативного отдела Наркомвоена, по признанию Теодори, заключалась в том, что с 27 мая по 20 июля (дата словесного утверждения штатов) «Оперод фактически работал на свой страх [и риск], без утверждения в правах и штатах с исключительно мизерным содержанием — ниже ставок всех остальных учреждений», а «у ответственных руководителей не было твердо установившегося взгляда на задачи Оперода Наркомвоена: то его считали высшим контрольным органом, то оперативным, то оперативно-организационным, [то] контрольным»[139].
После прибытия в Оперод Георгия Теодори работа в этом органе Наркомвоена стала вестись круглосуточно: было учреждено особое суточное дежурство из одного ответственного партийного работника с ответственным «консультантом» — генштабистом; само руководство Оперода — Аралов и Теодори — находилось в Опероде ежедневно с 9 утра до 12 часов вечера, а то и до 2–3 часов ночи.
В июле 1918 г. Г.И. Теодори воспользовался уходом С.В. Чикколини и сократил число «пайковых» служащих до 565 человек, более-менее наладив работу Оперативного отдела[140]. Для сравнения: общая численность служащих центрального военного аппарата Советской России к весне 1918 г. составляла менее 2000 человек[141], к осени — около 3000 без учета Оперода[142].
В мае 1918 г. Оперод находился в состоянии частичной изоляции: не было никакой связи — ни телефонной, ни телеграфной, ни с уполномоченными коммунистами; начальник связи большевик А.Ф. Боярский ездил на Центральный телеграф и из-за одной телеграммы останавливал работу на 3–4 часа, пока ему не давали сразу 4–5 пунктов для прямых переговоров; «аппараты ожидали, пока из народа на железнодорожную] станцию и т. п. придет вызванный комиссар для приема словесного приказания», затем приезжали С.В. Чикколини или Н.В. Мустафин, отменявшие первое распоряжение — «и так без конца». Теодори не сомневался, что в результате передаваемые в присутствии всех служащих распоряжения попадали в руки врагов[143]. В снабжении царила полная неразбериха: поступали требования на оружие от многочисленных лиц с мандатами, которые невозможно было проверить. Учет оружия не велся, расход велся Всероссийской коллегией по организации и формированию Красной армии (Всеросколлегией), а также личными приказаниями члена Всеросколлегии большевика Я.И. Весника, руководящих сотрудников Оперода — большевиков С.В. Чикколини, А.Ф. Боярского, И.С. Плотникова и в отдельных случаях В.П. Павулана (последний подписывал распоряжения крайне осторожно и лишь в присутствии С.И. Аралова), левого эсера Н.В. Мустафина. Георгию Теодори Советская республика была обязана прекращением преступной раздачи оружия (срочный доклад о недопустимости полного удовлетворения требований Всеросколлегии и Главного артиллерийского управления генштабист подал лично наркому Л.Д. Троцкому). Теодори и Б.И. Кузнецов позднее доложили Троцкому и о «преступном расходе» и расхищении интендантского, вещевого и прочего имущества.
Оперод сразу столкнулся со страшным расходом денег на «мертвые души»: при первом же приказе о выступлении на фронт выяснилось — огромное число красноармейцев-добровольцев существовало только на бумаге; точные сведения о советских войсках и отрядах отсутствовали (доходило до курьезов: точные сведения о 4-й армии представил Л.М. Карахан в виде… французской сводки на французском языке о «большевистских силах» на Востоке)[144].
Однако с разрухой в Оперативном отделе Наркомвоена Теодори сотоварищи сразу справиться не могли. Показательно, что приказ № 1 по Опероду датируется июнем 1918 г. (подписали Аралов и заведующий «делами Канцелярии», в другом документе «заведующий общей канцелярией», в третьем «заведующий делами» Алексей Иванович Иванов)[145] — фактически до прихода в отдел Теодори никаких нормативных документов отдел не издавал. Из дальнейших приказов видно, как дела в Опероде постепенно приводились в порядок. С 26 июня жестко регламентировались служебные командировки; при этом указывалось: «в случае невозвращения в назначенный срок из отпуска» сотрудники подлежат «строгому замечанию и даже увольнению со службы»[146].27 июня приказом № 15 за подписью Аралова и военного консультанта А.Д. Тарановского назначалась ревизионная комиссия в составе партийных работников Моисеенко, Митрофанова и Преображенского «для проверки денежной отчетности по всем отделениям Оперативного отдела». Ревизия должна была проводиться с 27 июня по 1 июля 1918 г.[147] 20 июля В.П. Павулан в приказе по Опероду уточнил: «Комиссии собраться в 2 часа дня 22… июля и о результатах поверки составить акт, который представить мне не позднее 25 июля[148]. Создавались и комиссии для ревизии отдельных структурных подразделений Оперода. 8 августа для «проверки денежной отчетности Разведывательного отделения» С.И. Аралов назначил комиссию под председательством Б.И. Кузнецова в составе членов Е.В. Гиршфельда и Максимова[149]; 15 августа из комиссии ушел Гиршфельд (он стал 2-м секретарем Аралова) [150]°, 17 августа состав комиссии изменился на 100 %: Кузнецова заменил консультант Общего отделения Л.Г. Рейтер, Максимова — Комаров[151]. 15 августа для проверки денежной отчетности и кассы создавалась комиссия в составе Л.Г. Рейтера (председатель), генштабиста ускоренного курса капитана
