крыла стояла, считай, там же, где она была, когда Дени отправлялся в ставку командующего. «Разлохмаченные», хоть и не слишком, баталии уступили часть поля «павлинам», потеряв шагов четыреста-пятьсот. Пришлось им и немного растянуть свои ряды, но больше на первый взгляд не изменилось ничего, впрочем, теньент не особо и вглядывался. Выбравшись из придорожникового сухостоя, он увидел знакомые штандарты и тут же погнал Манчу вперед. Узнавать, что происходит. Или не происходит, поскольку никакого «кипения битвы», или как там у поэтов, не наблюдалось.
Поэтичного вообще было мало, особенно когда пришлось пробираться лекарским обозом, куда как раз стаскивали раненых. Такого Колиньяр повидать еще не успел, хотя братец из своего Надора по горячим следам как-то и расписал. Все в точности так и оказалось – стоны, вопли, брань, запах крови и всякой дряни, обозные с окровавленными тряпками и ведрами бегают и орут, кое-как прикрытые трупы смирно лежат в сторонке. Хотелось побыстрей все это проскочить, а приходилось лавировать меж телегами и трупами, но все оказалось к лучшему. За очередной телегой Колиньяр столкнулся с адъютантом того самого Аррижа, которого якобы искал Сэц-Лумэль. Парень как раз проводил раненых и возвращался к своему полковнику, так что данное покойному дезертиру обещание отыскать командующего пехотой левого крыла Дени выполнил с легкостью, оставалось найти собственное начальство.
Склонившись с коня, целуют дам, но не расспрашивают старших по званию, даже если те – милейшие люди, а ты – герцогский сын и генеральский адъютант. Дени не только спешился, но и, пока полковник слушал про лекарский обоз, успел смахнуть пыль с рукавов и оглядеться. Радостно у знамени, мягко говоря, не было. На обычно благодушной физиономии Аррижа читалось явственное желание кого-то укусить, окружавшие полковника офицеры выглядели не веселее начальства.
– Ну, Дени, – Арриж угрюмо поправил шлем, – говорят, ты из ставки? Что там?
– Я доставил пакет и вручил его командующему, – сообщать о хватившем Манрика ударе теньент счел излишним. – Ответ обещали позднее. Господин полковник, поручение генерала Савиньяка я выполнил, теперь мой долг – присоединиться к нему. Не могли бы вы подсказать, где он сейчас может находиться?
– Только очень и очень приблизительно, – Арриж ткнул рукой куда-то меж знаменем и головой дюжего порученца. – Видишь? Хотя в эдакой сумятице только Леворукий что-то поймет, ну, может, еще его кошки…
Теньент честно проследил взглядом за указующим перстом: понять и впрямь не получалось. Нет, в пределах ближайших полутысячи шагов все было как на ладони – вот потрепанные, но не сломленные талигойские баталии и сразу за ними примерно такие же силы гайифцев. Тоже стоят, дух переводят. Хочется думать, что потрепаны они не меньше… А вот потом… Баталии второй линии, которым надлежало поддерживать «павлинью» атаку, отсутствовали, дальше лежал луг, на котором творилось то, что Арриж обозвал сумятицей. Когда Дени уезжал, там готовилась к очередному натиску имперская кавалерия, и именно туда собирался вести свои эскадроны Савиньяк. Видимо, повел, но с такого расстояния полускрытая пылью и дымом многотысячная конная свалка казалась каким-то очумевшим облаком, по недоразумению рухнувшим на землю. И попробуй, отыщи там хоть бы и генерала, да не просто глазами, издали, а пробейся к нему через все препоны.
– Господин полковник, где все же сейчас Савиньяк?
– Сам бы понять хотел… – Арриж всем телом повернулся к Дени, и взгляд у него был мрачным. – Когда генерал пошел вперед, «павлины» нас почти оставили в покое. Атака, хоть и сильная, здесь была всего одна. Теперь вот стоим, любуемся друг на друга, зато там… Сначала Савиньяк разметал тех, кто был перед ним, но на помощь тут же подтянулись эскадроны с другого края поля. Им тоже досталось, это я разобрать еще смог. Дальше только и было видно, как вступают в бой свежие силы, а потом еще и откуда-то из глубины пошли. Похоже, Каракис свой личный резерв двинул, а это вообще-то латники. Мало того, он свою пехоту второй линии развернул туда же, поэтому у нас здесь и ничья. До поры до времени… И вот что, Дени, ты свое дело сделал, дальше все зависит от Савиньяка с Манриком. Будь у тебя что-то важное, я б тебя, само собой, не держал, но сейчас тебе лучше остаться здесь. Под мою ответственность, разумеется.
– Господин полковник, я должен доложить об исполнении! – как же противно врать хорошим людям! – Ну, что… командующий… всё получил.
– Тут докладывай не докладывай… – Арриж явно переживал не только за адъютантов, но и за генералов. – Имперцев сейчас в два раза больше, и почти треть – латники. Охватывают с трех сторон, да и еще пехота с тыла… Савиньяк и сейчас мог бы отступить, вон, смотри, пути еще есть. Но нет, не отходит. Я достаточно давно воюю, чтобы понять: еще полчаса, ну, три четверти, и наших так зажмут, что мало кто прорвется. Тут только Создателя молить, чтобы генерал знал, что делает. Иначе – сначала их там, потом нас здесь, и хорошо, если этим все и обойдется…
– Господин полковник, – Савиньяк может знать, что делает, а может дожидаться вестей из ставки. Любых! – Какой путь мне лучше выбрать?
Арриж без лишних слов сунул теньенту в руки свою трубу:
– Смотри влево, – велел он тусклым голосом, – вон там, балкой, обойдешь их крайнюю баталию подальше, мушкеты не достанут. Потом забирай еще дальше в сторону, чтоб на их вторую линию не налететь. Ну а дальше уже не знаю, придется самому смотреть, где там кто. Удачи тебе… адъютант.
2
Первым странности на вершине опустевшей гряды заметил Варден, присвистнул и потребовал, чтоб начальство тоже взглянуло. Начальство нарочито зевнуло и обернулось. Оказалось, наверху выстроилась редкая цепочка фигурок, в руках ближайших можно было разглядеть нечто белое, не то шарфы, не то какие-то тряпки. Видимо, это что-то означало, но придумать ответ Стивен не успел. Глухо простучали копыта, и из-за молчаливой шеренги показался полковник; значит, и впрямь отъезжал, но куда? Точно не к Савиньяку, туда с парой адъютантов не прорваться, Значит в ставку или к командующему центром.
– Стивен, – спешиваться Пуэн и не подумал, – собирать вас всех нет времени. Прочь печали, мы атакуем!
– Где? – не выдержал капитан. – Кого?
– Видите, – кивнул в сторону вершины полковник, – сигнальщиков с флагами? Когда вместо белого поднимут черное, живо наверх. Стрелков – вперед. Подниметесь на гребень – «павлины» будут уже перед вами. Один или два залпа, уж как выйдет, и решительный удар. Ротам держать одну линию, сами должны понимать… Нужно опрокинуть этот птичник, размазать по склону, а остатки свалить в ручей. И еще. Как начнем, нас поддержат… Понятно?
– Да, сударь.
– Выполняйте.
Крапчатая полковничья кобыла, словно подтверждая приказ, фыркнула и шустро зарысила в сторону второй роты.
