class="empty-line"/>
Как выяснилось, я поднялся на борт одним из первых. До этого корабль швартовался только у двух небольших станций. И отделение трюма, где рекруты должны были коротать время пути, было пока почти пустым.
Я выбрал себе лежанку на первом ярусе. Она была с краю, у самой стены. А потому тут должно было быть потише. Но, с другой стороны, отсюда было хорошо видно инфотабло. Это тоже было немаловажно — я надеялся, что в пути нам будут показывать какие-нибудь фильмы. Ну не могут же они несколько суток подряд крутить только рекламные ролики о том, как здорово быть солдатом. Хотя уже целых пол-часа кроме этого я ничего там и не видел.
Но, может когда народу будет больше, то покажут и что-нибудь достойное…
Я улёгся и закрыл глаза. Даже вздремнул слегка.
А когда приоткрыл один глаз, то на табло было всё тоже… Вступай в ряды, и всё такое прочее. А зачем они меня убеждают? Я ж уже вступил… И убежать не смогу при всём своём желании. За бортом корабля — вакуум. Некуда отсюда бежать…
И единственный способ провести время с пользой — это поспать. Может голова за это время болеть перестанет…
Пробуждение было… болезненным. Я проснулся от тычка в бок. И тычок этот был весьма ощутимым:
— Вали отсюда, лошара! Теперь это моя койка!
Я чуть было не прослезился от нахлынувшей ностальгии. Отчётливо повеяло приютской юностью. Там дрались за всё — за койку, за право самому съесть свой обед, за право отдохнуть… Кто сдавался, того чмарили по-чёрному.
А кто не сдавался — тот через боль и синяки отвоёвывал своё право на жизнь и независимость.
Но всегда найдётся тот, кто захочет испытать тебя на прочность ещё разок. А потому драться мне приходилось постоянно. И побеждать доводилось далеко не всегда. Но я никогда не сдавался…
Приоткрыв один глаз, я разглядел причину боли в боку. Надо мной стоял здоровенный жлоб. По крайней мере, так мне показалось. Я же смотрел на него из положения лёжа. Снизу вверх.
В общем-то, думать тут не о чем. Всё ясно. Нужно реагировать. Жёстко.
Я сконструировал испуганную мордаху и сел. Краем глаза я заметил за спиной этого хозяина жизни ещё пару придурков. Те с интересом пялились на меня. Наверное рассчитывали поучаствовать в избиении одинокого терпилы. Ню-ню…
Рывком вскочил. Как я и ожидал, этот бычара был мускулист и выше ростом. Но это меня не смутило. Выбросив обе руки вперёд и чуть вверх, я крепко ухватил его за уши. И что было сил дёрнул на себя. При этом кивнул головой ему навстречу. В итоге его нос и губы встретились с моим коротко стриженным черепом.
Физиономия этого мамкиного альфа-самца мгновенно превратилась в кровавую кашу. А моя голова… А что с ней сделается-то? Голова — это кость. А кость болеть не может. Разве что он своими кровавыми соплями мне волосы извозякал. Ну так то отмоем.
Претендент на моё спальное место кулем осел на пол. Он схватился за лицо и жалостливо завыл. Ему резко не до меня стало. Зато его группа поддержки заметно оживилась:
— Ты чо? — вопрос риторический, ответа не требующий.
Потому я вместо ответа коротко ударил, целясь придурку между верхней губой и носом. Попал. И противник тут же ушёл в себя и тоже осел на пол, спрятав морду в ладонях. Зато третий не спасовал и нанес боковой удар ногой, целя в голову. Я рукой заблокировал его, и руку почти отсушило. Здоров этот конь лягаться-то… Резко присел и выбросил кулак другой руки, целя ему в промежность. Да, удар считается подлым. Типа ниже пояса ну и так далее. Но я из детдома — мне можно, мне эти условности до лампочки. Да и втроём на одного переть тоже не шибко благородно. Так что мы в расчёте.
И в этот раз я попал. Реакция у этих ребятишек ни к чёрту. Ну и ладно, это их проблемы.
Поле боя, а главное койко-место — всё осталось за мной.
Попинав корчащихся на полу уродов, я предложил им убираться куда-нибудь в другое место. Тут им однозначно не рады.
Бросая на меня взгляды, полные ненависти, двое подхватили под локти третьего и поволокли его прочь. Бедняга продолжал страдальчески всхлипывать и хвататься за причинное место.
Я посмотрел в глаза парня, который наблюдал за скоротечным боем с верхней койки. В его взгляде читался страх и робкое восхищение.
— Говори всем, что койка занята, — надеюсь эти слова прозвучали достаточно дружелюбно, — а я пойду голову помою.
— Ага, — как-то неуверенно отреагировал сосед.
Ободряюще кивнув ему, я направился к душевым кабинкам.
Пока шёл туда, а так же когда, помывшись, возвращался, понял, что покуда я спал — нас стало сильно больше. Тут были все — и молодые люди крестьянского вида, и борзые парни, выросшие на нижних уровнях, и откровенные бандиты. И все моего возраста примерно.
Ну да, в Корпус Планетарных Сил вербуются только те, кому больше некуда идти и нечего терять. И все знают, что тут вероятность сдохнуть гораздо выше, чем вероятность выжить. Это в элитных частях новейшие доспехи, оружие, техника… К их услугам импланты, базы знаний и нейросети последних поколений… Корпус же снабжается по остаточному принципу, поскольку те, кто в нём служат — это просто мясо. Корпусом затыкают дыры. Бросают его на помощь гарнизонам фронтира при локальных прорывах ксеносов. Используют для подавления бунтов на диких планетах…
В общем, Корпус Планетарных Сил — это в каждой бочке затычка. И это не то место, где можно жить долго и счастливо.
Я надеюсь, что мне повезёт. Все кто находится в этом трюме, на это надеются. Однако, повезёт далеко не всем.
— Ну как, тихо? — спросил я парня, что лежал надо мной.
— Ага, — опасливо ответил тот, — а тебя как зовут? — было видно, что вопрос дался ему не просто. Он боялся, что будет грубо послан. Но тут бояться вредно. Твой страх очевиден, и это твоя главная слабость. И слабость эту непременно используют против тебя.
— Моё имя Алекс, — ответил я.
— А меня зовут Артём, — представился сосед, хоть я его и не спрашивал. Мне всё равно как его зовут. Он слаб и податлив. А потому неминуемо пропадёт, если не изменит своего отношения к жизни. Для меня он — балласт. По крайней мере сейчас
