Тристан медленно подошел к туалетному столику из красного дерева, который верой и правдой служил трем поколениям Толботов. Вещи его отца — карманные часы, печать, булавка для шейного платка, — лежали так, как будто лорд Хокстон только что положил их сюда. Здесь они обычно дожидались утра, а утром граф брал их с собой и отправлялся в Уайтхолл или к королю, чтобы заняться решением неотложных политических проблем, грозящих нарушить государственное спокойствие.
Но сейчас лорд Хокстон не собирался в Уайтхолл. И, по всей видимости, теперь, в последний раз, булавку к его платку приколет не слуга, а уже служащий похоронного бюро. И эта неожиданно пришедшая к Тристану мысль вдруг несказанно огорчила его.
Голос отца нарушил молчание.
— И все-таки мне бы очень хотелось, — устало проговорил лорд Хокстон, — чтобы ты поговорил с семьями этих девушек и получил разрешение допросить их. Ты молод, красив, тебе не откажешь в обаянии, они не будут тебя бояться. Мне нужно знать, что они видели и слышали. И даже что они чувствовали.
— Но убийствами подобного рода должно заниматься министерство внутренних дел, — сказал Тристан, глядя на туалетный столик.
— Они и занимаются. Ведет расследование де Венденхейм, весьма компетентный человек из окружения Пиля. Но их интересует только то, кто совершил убийство.
— А у вас другой подход к этому вопросу?
— Разумеется, — сказал граф. — Я хочу знать, зачем совершено это убийство. И кто за этим стоит.
— Ваше знание политики и тонкая интуиция не могут подвести вас, сэр, — заметил Тристан. — Но ваш выбор агента, надо сказать, не слишком удачен. Почему именно я?
Казалось, лорд Хокстон внезапно сделался еще меньше и его покинули последние силы. Он сцепил перед собой свои пепельно-серые пальцы, и Тристан ощутил что-то вроде стыда, неловкости, сожаления.
— Потому что я твой отец и потому что я прошу тебя, — едва слышно проговорил граф. — Да, ты не ослышался, я именно прошу тебя… Ты этого ждал от меня? Да?
Нет, Тристан не ждал, что отец снизойдет до просьбы. Он привык к приказам и распоряжениям, и сейчас, когда граф обратился к нему с просьбой, Тристан был удивлен, если не сказать — поражен. Окинув отца взглядом, он словно впервые увидел перед собой этого маленького высохшего человечка, каким граф теперь стал, и почувствовал к нему жалость. Да, именно жалость, хотя раньше Тристан и предположить не мог, что способен испытывать подобное чувство к отцу.
Впрочем, вполне возможно, что его отец, будучи умным политиком, просто играл на его сыновних чувствах. Отказать умирающему отцу в просьбе Тристан, разумеется, не мог.
— Что ж, хорошо, — сказал он. — Расскажите обо всем, сэр, что мне следует знать.
Маркиз Нэш никогда не считал себя счастливым человеком. Он стоял у своего массивного письменного стола в библиотеке, заложив руки за спину, и, испепеляя взглядом трех застывших перед ним женщин, изо всех сил старался не произносить вслух ругательств, вертевшихся у него на языке. Этими леди были его взбалмошная и до крайности капризная мачеха Эдвина, вдовствующая маркиза, и две его сводные младшие сестры.
— Да, все это очень неприятно и огорчительно, — сказал наконец он, когда они сели за стол и его мачеха начала разливать по чашкам чай. Новости об убийстве на Стрэнде настигли его сегодня утром, и он спешно вызвал Эдвину и сестер к себе домой на Парк-лейн, чтобы выяснить все обстоятельства происшедшего несчастья.
Эдвина поставила на стол серебряный чайник.
— Мне кажется, это так отвратительно — позволить воткнуть в себя нож средь бела дня на глазах у публики, — защебетала она.
У Федры так сильно дрожали руки, что ее чашка дробно постукивала о блюдце.
— Мама, пожалуйста, не начинай снова, — пробормотала она. — Подозреваю, что тот джентльмен меньше всего думал о соблюдении этикета, когда ему вонзали нож в спину.
Вдова резко повернулась к дочери и сказала:
— Но, Федра, они могли бы сделать это хотя бы в Ист-Энде, где такие злодейства случаются каждый день и где все уже к этому привыкли. Фиби была вынуждена дать мне понюхать нашатырного спирта, чтобы я не упала в обморок. Так ведь, дорогая?
— Да, мама. — Фиби опустила глаза.
— И только подумать, что там оказалась Федра! — продолжала щебетать Эдвина. — Она попала в самую гущу событий! В то самое время, когда Фиби должна выезжать в свет!
— Теперь никто не приедет к нам на бал, — жалостно оговорила Фиби и выпятила нижнюю губку. — Фе разрушила мое будущее.
— Что за ерунду ты говоришь, Фи! — простонала Федра.
Нэшу тоже хотелось застонать. Правда заключалась в том, что ни у Фиби, ни у Эдвины не было ни грамма здравого смысла, и Нэш это знал. Он позволил Федре опекать их все эти годы, и такое положение дел, разумеется, было упущением с его стороны. Правда, Федре немного помогала и сестра Эдвины, леди Хенслоу. Если бы обстоятельства сложились как-то по-другому, страшно даже и представить, что было бы с этой парочкой. Они бы просто опустились на самое дно и умерли с голоду, истратив все состояние семьи на покупку новых лент для причесок. Надо сказать, что и Тони, несмотря на его блестящие мозги политика, в бытовом плане недалеко ушел от своей сестры и матери. Фе являлась оплотом семьи, неким стабилизирующим фактором, и то обстоятельство, что она оказалась не в то время и не в том месте, можно объяснить лишь крайне неудачным стечением обстоятельств. Ей просто не повезло. По крайней мере Нэш считал именно так.
— Не нужно такой патетики, Фиби, — сказал маркиз. — Больше всего на свете люди любят скандалы. И теперь мы можем дать им это.
— И все же ситуация складывается не самая приятная, Нэш. — Вдова решила все же добавить немного перца в основное блюдо. — Боюсь, имя Федры появится в прессе.
— Никто не посмеет тронуть нашу семью. — Маркиз плотно сжал губы. — Газетчики будут молчать. Я уже успел обо всем договориться с де Венденхаймом из министерства внутренних дел.
Федра одобрительно кивнула:
— Спасибо, Стефан.
Лорд Нэш почувствовал, как по его груди пробежала теплая волна.
— Я всегда готов помочь, Фе. — Он улыбнулся, поднеся чашку к губам. — Собственно говоря, ничего страшного и не произошло. Да, было неприятно видеть этого несчастного с ножом в спине, но этим все и ограничится. Он, кстати, оказался русским. Думаю, ты не знала этого.
У Федры вдруг неожиданно задергалось веко, и только через несколько секунд тик прекратился.
— Что ж, — наконец проговорила Эдвина, — думаю, нам пора. У Фиби скоро примерка бального платья, и нас будет ждать леди Хенслоу.
