Андрей поморщился, отхлебнув пива.
— Что, плохое пиво? — заботливо спросил вышибала, подсевший за его столик. — Да вроде только вчера новую партию свежесваренного привезли, не должно было прокиснуть.
— Нет, отмывался-отмывался, а вонь все равно осталась, — посетовал Андрей. — Как кружку правой рукой подношу к губам, так сразу блевотину чую!
— Хе-хе… блевотина, она такая! Не сразу отмоешь! Ты сам-то откуда будешь? — перешел к делу вышибала, видимо решив, что они уже познакомились: раз блевотину обсудили — считай, дружбаны!
— Я? — Андрей мысленно выругался: болван, легенду не отработал! — Я с юга пришел. Работу ищу в городе.
— Работу? А что делать умеешь? — сразу переключился на животрепещущую тему вышибала. — Тут с работой в городе не очень-то хорошо, всю хорошую горожане делают. Пришлых только на грязную работу берут. И дорого все тут — комнату снять очень дорого. Хорошо вон, хозяин предоставляет жилье. Мы в комнате вдвоем живем, с конюхом Ефимкой. Василий с Матреной живут, они повара. А хозяина щас нету… он к вечеру приходит, смотрит, чтобы порядок был. Его Петр Михалыч звать. Поговори с ним, может, пристроит куда-нибудь, он так-то дядька неплохой, тоже не без придури, правда, но разумный дяхан. И это… смотри, по улицам ночью не болтайся. Можешь или к охотникам за рабами попасть, или тебя исчадия заберут для принесения в жертву — у нас в городе не любят одиноких бродяг.
— А чем бродяги так насолили исчадиям? — вскользь, нарочито равнодушно поинтересовался Андрей.
— Хм… ну они ходят зря… бездельники. А Сагану нужны новые жертвы, чтобы спасти человечество. Да ну ты сам же знаешь, — облегченно засмеялся вышибала, — подкалываешь меня! Кстати, меня Петька звать, а тебя?
— Я Андрей. Скажи, Петя, а что, неужели больше нет работы в городе? Только грязная?
— Ну-у-у… можно в армию пойти. Сейчас вроде войны нету, будешь сопровождать важных людей да разгонять бунтовщиков, тех, что против власти Сагана бунтуют. Только тебя сразу-то в армию не возьмут, вначале обучать будут полгода. Ниче хорошего — будешь сидеть в казармах днями и ночами да по плацу скакать. Муштра одна. Хм… есть еще одно — можешь пойти на Круг.
— А что такое Круг?
— Да ты че? Не знаешь, что такое Круг? Откуда же ты пришел? У вас там Кругов нет? — Вышибала недоверчиво прищурился и стал внимательно разглядывать Андрея.
— Петь, я издалека, из глухой деревеньки, сажал да полол, по огороду ползал. Я и не знаю про круги какие-то. Наломаешься за день, придешь — и спать. Какие там круги!
— А чего же сюда подался? Чего дом-то бросил? Грядки-огород? — продолжал подозрительно исследовать Андрея вышибала.
— У нас мор был, умерло полдеревни, чума какая-то… я и сбежал в город, тут искать пропитания.
— А-а-а… бывает. Видно, у вас против Сагана были выступления, вот он вас и наказал. Ну ладно. Расскажу. Круг — это когда пойманных еретиков выпускают на круглую площадку, а с ними бьются избранные бойцы. Бойцам за это платят деньги, за то, что они убивают еретиков. Они против Сагана бунтовали, вот и страдают. Я тоже работал бойцом в Кругу, — похвастался вышибала, — пока один еретик чуть меня зрения не лишил, гад, злобный попался. Правда, я все равно его убил, боголюба мерзкого, но решил после — больше не буду в Круге биться. Лучше вышибалой пойду. Денег поменьше, зато спокойно. Выкидывай из трактира подгулявших гостей да сиди в углу, девок разглядывай! Безопасно, весело, сытно.
У Андрея встал в глотке кусок, и он стал сосредоточенно его запивать, проталкивая внутрь. Подумал: «Нет, а что я хотел от мира, где правит Сатана? Было это все уже — первых христиан кидали на арену и травили львами. И тут то же самое».
— Скажи, а какой резон этим еретикам драться с тобой? Вот тот еретик, что тебе чуть глаза не выдрал, он чего на тебя так кидался? Зачем им драться вообще?
— Ну как зачем, своих детей, жену защищают — их же тоже выпускают на арену. Я как его жену и детей подрезал, он на меня и кинулся. Думал, убьет, вроде худой был, вот как ты, а столько силы оказалось. В вас, худых, сила таится, сразу не увидишь, а когда начнешь бороться, иногда и не сладишь. Вот помню, как-то пришел один наемник в трактир, стали мы с ним на руках тягаться…
Андрей слушал болтовню вышибалы, окаменев как скала, и думал: «Если сейчас воткнуть тебе нож в глаз, ты, гаденыш, сильно будешь верещать? Господи, дай силы сдержаться! Если сейчас я его положу, мне отсюда надо будет бежать. Но ведь как хочется прирезать ублюдка! Он и сам не понимает, какой он подонок… ведь казалось бы — простой парень, даже незлобивый, но ведь тварь! Нет, твари — они Божьи, они не убивают ради развлечения, только люди это могут. А ведь я не сильно от него отличался…»
— …Ну вот, это и есть Круг — важные господа сидят, смотрят, делают ставки — сколько продержатся еретики. И простой народ пускают, там есть кассы — принимают ставки, сколько минут продержатся. Один мой родственник как-то целую кучу денег выиграл на одном еретике, бывшем вояке, как оказалось! Он трех бойцов положил, прямо голыми руками, пришлось его исчадиям убивать. Напустили на него чуму, он так и сгнил на Кругу — покрылся черными язвами, и все хулу на Сагана кричал, чего-то про Бога, про веру… Мы так смеялись — лежит гниет, а все про Бога своего болтает! Не помог ему его Бог! Ну да ладно, ты доедай, а я пойду проверю, как там Василий, да надо уже за залом смотреть. Народ собирается, вечером вообще шумно будет. Дождись Петра Михалыча, он што-нить придумает.
Вышибала ушел, а Андрей сидел над остывшим горшком с мясом — есть ему расхотелось. «Как мог образоваться такой мир, в котором все перевернуто с ног на голову? — И усмехнулся. — Ты же сам жил перевернутый, чему удивляешься? Тому, что тут нет морали? Или такой вот, походя, жестокости и подлости? Что, на Земле такого нет? Ладно, надо укрепиться тут — обживусь, приму решение, как мне жить. Неужели тут все вот такие подонки, как этот парень?»
Он посидел еще некоторое время — может, час, может, два, он не замечал течения времени, погрузившись в подобие транса. Прикрыв глаза, он молился и просил Бога наставить его на путь истинный. К концу своих размышлений Андрей пришел к выводу, что послан в этот мир очистить его от скверны. И очистить так, как он умел это делать, — убивать. Выжигать каленым железом скверну. Иначе зачем он тут?
— Ты Андрей? Петька мне сказал, что ты ищешь работу, это так? — Перед Андреем стоял невысокий полноватый человек лет пятидесяти, с седыми, зачесанными назад и покрытыми чем-то вроде масла волосами. Его маленькие умные глаза внимательно обшаривали худую фигуру монаха, как будто оценивая — много ли на нем мяса и пойдет ли оно в котел. — Что умеешь делать? Поварить? Конюхом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
