– Итак, – резко прервал Генрих, – майор Шульц высказал подозрение, что эту четвёртую карту передал русским я? Да?
Генрих с такой силой сжал руками спинку стула, что она затрещала.
– Помилуй бог, он лишь попытался намекнуть…
– Я убью его! – в ярости воскликнул Генрих.
Его лицо побледнело, губы сжались так, что их совсем не стало видно, глаза налились кровью, а рука порывисто легла на кобуру офицерского маузера. Не помня себя, он бросился к двери и, возможно, выбежал бы, если бы оберст силой не задержал его на пороге.
– Стой! – грозно крикнул Бертгольд. – Ты забываешь, что ты в армии!
Он силой вырвал из рук Генриха маузер, сам вложил его в кобуру и застегнул её.
– Успокойся! Намёк Шульца, говорю тебе, не произвёл ни малейшего впечатления. Все восприняли его, как глупую выходку, и начальник штаба генерал-майор Даниель сделал ему замечание. О себе я уже не говорю. Шульц здесь же, на совещании, в присутствии всех вынужден был выкручиваться и просить у меня извинения.
Генрих опустился в кресло, подпёр голову руками и угрюмо уставился в пол.
– Так-то лучше! Посиди немного и обо всём спокойно подумай, – уговаривал оберст. – Да что ты хочешь? В свои двадцать два года ты уже имеешь заслуги перед отечеством, лейтенант, владелец солидного капитала, тогда как Шульц не может даже приобрести себе приличного парадного мундира. Его жадность к деньгам всем известна. Как же ему не завидовать тебе, молодому и богатому человеку, перед которым открыта такая блестящая карьера! Не обращай на это внимания. Я рассказал тебе всю историю с единственной целью, чтобы ты знал: система сплетен и доносов у нас расцвела вовсю. Тебе завидуют и будут завидовать, где бы ты ни был и что бы ты ни делал.
– Но с этим Шульцем я поговорю! – угрожающе отозвался Генрих.
– Запрещаю как начальник и не советую как человек, который хочет заменить тебе отца. Ты можешь его игнорировать, но разговаривать об этом не следует. Сделай вид, что ты ничего не знаешь. Ты обещаешь?
– Но…
– Никаких «но». Дай мне слово офицера, что не подашь виду ни единым намёком.
Генрих промолчал.
– Даёшь слово?
– Герр оберст…
– Я требую от тебя слова офицера. Повторяю: я не только друг твоего отца, но и твой начальник.
– Хорошо, – хмуро проговорил Генрих. – Даю слово офицера не заводить об этом разговора. Но оставляю за собой право при случае отблагодарить Шульца.
– Ну вот и договорились! А теперь, когда мы с тобой поняли друг друга, давай потолкуем о другом.
– Вы вчера упоминали о каком-то задании? – напомнил Генрих.
– Именно об этом я и хочу сейчас с тобой поговорить. Слушай внимательно, дело идёт о новой операции, точнее о подготовке к ней. Она будет несколько меньшего масштаба, чем неудачный «Железный кулак», но у неё свои особенности и трудности, так как это связано с ликвидацией большого партизанского отряда.
– Только и всего! – в голосе Генриха прозвучало разочарование.
– Только и всего… – насмешливо повторил за ним оберст и вдруг вскипел: – Ты здесь недавно и ещё не ощущаешь, с каким напряжением мы все ходим по этой богом проклятой земле. На фронте легче. Ты знаешь, что противник впереди. А здесь можно ждать его каждую минуту: проходя по улице, сидя в кабинете, лёжа в постели…
– Не понимаю! – презрительно улыбнулся Генрих. Неужели немецкая армия, армия, победоносно прошедшая по всей Европе, не в силах ликвидировать партизанские банды в тылу?
Бертгольд саркастически рассмеялся.
– Ты видел когда-нибудь пожар? – вдруг спросил он.
– Конечно, приходилось.
– Так вот, когда горит дом, даже не дом, а целый квартал, село – с пожаром бороться можно. Приезжают пожарные команды, окружают объект, локализуют огонь и пожар гасят. Но когда запылает степь, когда горит колоссальный массив леса – пожарным командам делать нечего. Такой пожар уже не погасить, пока он не сожжёт всё дотла! А партизанское движение – это пожар в степи… Нет, лучше сказать в сухом лесу. И здесь обычными мерами не обойдёшься. Здесь необходимы меры экстраординарные, такие, как вот эта специально подготовленная операция, обдуманная до мельчайших деталей! А ты улыбаешься!
– Прошу простить и сделать скидку на мою неопытность…
– Чтобы ты осознал всю ответственность возложенного на тебя задания, я коротко обрисую тебе обстановку и сжато познакомлю с мерами, которые мы думаем принять. К юго-востоку от села Марьяновки базируется большой партизанский отряд русских. Поскольку это в тылу нашего корпуса, то ликвидировать этот отряд – наша прямая обязанность. И сейчас наиболее удобное для этого время – мы отводим для переформирования в район Марьяновки остатки сорок четвёртой и двенадцатой дивизий, разгромленных во время неудачной операции «Железный кулак». Эти части нам разрешено использовать для ликвидации партизан, но их будет недостаточно. О численности партизанского отряда у нас очень противоречивые данные, но несомненно одно: отряд достаточно велик, хорошо, вооружён, поддерживает постоянную связь с советским командованием. Всё это обязывает нас подготовить операцию как можно лучше. Теперь перейдём к твоему участию в этой подготовке. Я уже говорил, что мы не можем рассчитывать лишь на те части, которые отведём для переформирования. Их надо всеми возможными способами усилить. И сделать это мы предполагаем за счёт полиции, расположенной в отдельных сёлах. Мобилизовав всех полицейских, мы сможем организовать два батальона, которые тоже бросим на ликвидацию партизанского отряда.
– Наконец я смогу увидеть собственными глазами хоть одного партизана!
– Смотри, чтобы партизаны не увидели тебя раньше, чем ты их! Помни, что стреляют они очень метко и дерутся до последнего. Впрочем, надеюсь, что всё обойдётся хорошо. В твоём распоряжении будет легковая машина и один бронетранспортёр с пятнадцатью солдатами и двумя пулемётами.
Генрих пожал плечами, но возражать не решился.
– А теперь твоё задание: тебе предстоит объехать места, где расположен весь этот сброд, именуемый полицией. Выявить его боеспособность. По приезде подашь мне об этом письменный рапорт, точно указав количество людей, вооружения и прочее. Сведения следует собрать самые точные, чтобы знать, с какими силами мы можем начать операцию, условно названную «Зелёной прогулкой». Понятно?
– Так точно!.. Разрешите один вопрос, герр оберст?
– Прошу.
– Вы назвали полицию сбродом, следовательно, вы о ней не очень высокого мнения?
– Не высокого? Слабо сказано, мой мальчик!
– В таком случае зачем же её вооружать, организовывать?
