и без того мало похожий на одеяние аристократа, на костюм наемника. Кивнув графу в знак благодарности, она дождалась, когда он отойдет за угол, и принялась переодеваться. Закончив, она взяла свои волосы, заплетенные в толстую косу, которая опускалась ниже пояса, пару мгновений раздумывала, а потом достала нож и одним движением обрезала их.
— Люд, ты… — только и успела сказать ее подруга, как цесаревна отбросила в сторону большую часть своих волос.
Да, с некоторых пор Людмила Георгиевна, которая была целительницей до мозга костей, носила с собой холодное оружие — небольшой, но очень качественный нож. Даже попросила свою подругу научить ее некоторым движениям и ударам, чтобы в трудную минуту иметь на руках козырь и возможность постоять за себя.
— Кать, подровняй, — попросила она подругу.
Графиня выполнила ее просьбу, бросая взгляд на шикарную косу, валяющуюся на земле. После этого она собрала все в кучу и сожгла, используя огонь фонаря.
— Ваше высочество, вы скоро? — раздался из-за угла голос Вяземского. — Нам надо спешить.
Цесаревна легко спрятала волосы под кожаный шлем и решительно направилась к ступеням. Граф, увидев ее, все сразу понял и лишь покачал головой — то ли неодобрительно, то ли полностью одобряя поступок наследницы престола. По лестнице поднимались лишь немногим меньше спуска и вышли в подвале какого-то дома. Чуткий нос цесаревны уловил запах вина, а когда она осмотрелась, то увидела бочки. Граф уверенно повел их дальше, а когда в углу зашевелилась тень, Екатерина левой рукой толкнула свою подругу себе за спину, приготовившись правой нанести выверенный удар, как показывала ей Таэль. Но это оказался подчиненный графа, которого она знала в лицо.
— Ваше сиятельство, — обратился он к графу, — скорее, так как у дома замечены люди Голицыных и Бельских.
Они ускорились, а когда вышли на улицу, цесаревна узнала место и, соответственно, дом, из которого они вышли. «Игорный дом Демидовых» — так гласила надпись на фасаде здания. Здесь любой житель как государства Российского, так и иностранец, у которого водились деньги, мог в шумной компании поиграть в бильярд, карты, рулетку или в тишине сыграть в шахматы или шашки.
На улице их уже ожидала крытая повозка, куда они быстро забрались. Не успели разместиться, как та двинулась с места. Ехали они с максимально возможной скоростью, чтобы не привлекать ненужного внимания. Сквозь щель в шторках, закрывающих окно, девушки смогли сориентироваться и понять, что направляются они к посадочному полю. Значит, последующий их путь будет на дирижабле. Внезапно они сделали очень крутой поворот, и цесаревна навалилась на свою подругу, которая ударилась плечом о стенку. Повозка качнулась, словно кто-то запрыгнул на подножку, и в руке графини мгновенно оказался кинжал.
— Погоди, — глава внутренней службы безопасности придержал ее за руку.
— Ваше сиятельство, — раздался незнакомый голос, — все подходы к дирижаблям блокированы людьми заговорщиков и британскими воинами. Причем последних не менее двух десятков с тремя сильными магами.
— Их действия? — тут же задал вопрос граф. — Кого-то ищут?
— Целенаправленность в поисках отсутствует, — доложил его подчиненный, — стандартная схема захвата.
— Оставь двоих наблюдателей, остальные пусть выдвигаются к резерву. Передай всем: «код тридцать пять десять ахэлан тикэт», — приказал он, и повозка снова качнулась — сотрудник службы спрыгнул с подножки.
— Ваше высочество, — обратился граф к цесаревне, — к сожалению, посадочное поле и все находящиеся там дирижабли контролируют силы заговорщиков. Сейчас мы направляемся к секретному скоростному воздушному судну. Его как раз подготавливали на всякий случай, и я очень надеюсь, что там все нормально.
— А что за код «тридцать пять десять ахэлан тикэт»? — у цесаревны впервые появился интерес на лице. — Насколько я знаю эльфийский, два последних слова означают «десять тридцать пять».
— Самым надежным и проверенным агентам, согласившимся на ментальное кодирование, князь Воронцов сделал ментальные закладки именно на случай государственного переворота. У каждого агента свои приказы и направления деятельности, у некоторых они пересекаются.
Скорость немного возросла, и девушки в окно увидели, что они выехали за пределы города. Но спустя десять минут ход замедлился, и они остановились. Открылось небольшое окошко, и все услышали тихий голос их возницы:
— Командир, впереди чернь бунтует, а на месте склада пожар.
— Езжай дальше, — приказал он ему и обратился к девушкам: — Мы — часть отряда наемников, едем договариваться о найме, — а затем покачал головой. — Слишком вы ухоженные для наемников.
— Я сейчас, — произнесла графиня, принявшись рыться в своей сумке.
Достала из нее набор косметики, какие-то непонятные цесаревне штучки, но один ее взгляд на графа, на лице которого она увидела удивление с одобрением, сказал, что это — нечто из приспособлений его агентов.
— Люд, открой рот, — на верхнюю челюсть цесаревны графиня наложила нечто похожее на зубы и плотно прижала. — Закрой рот и прижми, чтобы приклеилось.
Девушка выполнила просьбу-приказ, с интересом глядя на следующие ее действия. Екатерина, между тем, достала куски ткани или чего-то другого, по цвету один в один напоминающие кожу, и смочила их жидкостью из одного флакона. Чуть-чуть оттянув вниз кожу под левым глазом своей подруги, она прилепила один кусок, затем эту же процедуру проделала со вторым. Ее высочество почувствовала сначала щекотку, а спустя пару минут ощутила, как стянуло кожу лица. Затем графиня проделала нечто подобное со своим лицом, только использовала нижнюю челюсть и скулы. А спустя еще две минуты цесаревна ахнула:
— Кать, это ты? — и тут до девушки дошло и другое: — А как выгляжу я?
— Не беспокойся, никто тебя не узнает, — усмехнулся граф Вяземский. — С этого момента друг к другу обращаться только по именам.
В это время снаружи раздался грубый крик:
— Стоя-ять! — и они остановились.
Резко открылась дверь, и внутрь с улыбкой заглянула настоящая рожа: нос красный, глаза припухли, рот щербатый, с выбитыми тремя зубами.
— И шо енто благродия тута делают? — дыхнула она сильным перегаром. — Аль к сваму диржаблю едете? Так его таво — сожгли.
И в это время кулак графа впечатался в это неповторимое лицо.
— Ты кого благородием обозвал? — и он выскочил из повозки. — Да я тебя по Кодексу сейчас убить могу!
Это его действие и последующие слова сказали Катерине, роль какого наемного отряда они должны играть. Нет, не название, но линию поведения она для себя уже выработала. Слабым звеном была цесаревна, которая точно проколется. Почему глава внутренней службы безопасности выбрал именно его, девушка не понимала, но всецело доверяла его опыту. К тому же она прекрасно поняла, что слова про кодекс были сказаны больше для нее, чем для того индивидуума. Поэтому, наклонившись к уху цесаревны, прошептала:
— Ты пьяна, лыка
